Обещание нежности стр. 64
Андрею. Что же касается Наташи, действительно плакавшей сейчас в прихожей, то для нее незнакомый посетитель был новым рождением надежды, воплощением нежданной удачи, соломинкой, за которую она счастлива была теперь уцепиться.
— Василий Котов, — коротко, по-военному представился гость. — Позвольте присесть?
— Конечно, конечно! — вскочил Павлик. — Извините меня, я не предложил вам этого сразу.
Он уловил насмешливый взгляд, брошенный на него отцом, и внутренне вспылил: неужели в такую минуту тот может еще хоть над чем-то подсмеиваться?! Ну да, Павлик почти лебезил перед этим Василием Котовым. Но он — Олькин отец. И он не пришел бы к ним сегодня, если бы он… если бы ему нечего было им сейчас сказать.
— Ты не был эти дни в школе, — заметил посетитель, ничуть, кажется, не тушуясь посреди всеобщего подавленного молчания. — Дочь беспокоится о тебе. Ей что-нибудь передать?
— Нет, — покачал головой младший Сорокин. — Она сама все знает. Она поймет.
— Я здесь, собственно, именно по Олиной просьбе, — медленно, точно нехотя выцеживая признание между узких губ, протянул Василий Иванович. — Она, понимаете ли, вбила себе в голову, что всему виной несчастный концерт. Считает, что, если бы не она, вы с Андреем не оказались бы ночью на этой улице. Она… она даже плачет, — и Котов пожал плечами, точно извиняясь перед собеседниками за неразумное поведение своей дочери. — И еще она просит меня помочь… если, конечно, такое окажется возможным.
В этой тщательно отрепетированной, много раз повторенной им перед зеркалом тираде почти все было правдой. Ему и в самом деле не удалось, как он ни старался, заставить дочь забыть о его собственном причастии к этому злополучному концерту, его инициативе в приглашении Павлика Сорокина, его просьбе о том, чтобы кто-нибудь встречал ребят, и обо всем, что случилось потом. Разумеется, Оля не собиралась ни в чем упрекать отца. Но девочка находилась на грани нервного срыва и действительно рыдала целыми днями — на уроках, после уроков, поздним вечером в кровати, укрывшись одеялом с головой… И в то же время она ни о чем и не думала просить Василия Ивановича. Оле и в голову не приходило, что сухой и строгий ее отец, чиновник из кадрового военного ведомства, сможет хоть как-то облегчить участь Андрея. Она бесконечно любила отца, но никогда не представляла себе огромных размеров его влияния, подлинной высоты его должности, масштабов его почти безграничных возможностей. И слава богу, конечно, что не представляла… Но почему бы сейчас, перед этими отчаявшимися, потерявшими способность критически воспринимать информацию людьми ему бы и не сослаться на просьбу дочери? Ведь, в конце концов, все, что он делает, и в самом деле пойдет Андрею Сорокину на пользу. Во всяком случае, на том жизненном этапе, на котором находится сейчас этот парень.
Все эти мысли пронеслись в голове Котова в мгновение ока, и, заметив, как широко раскрылись глаза Павлика, как поднял хмурую голову его отец и как неслышно появилась на пороге кухни мать, он бесстрастно отметил про себя: «Клюет. Ну и отлично. С богом!» Для пущего впечатления надо было повторить предложение, но так, чтобы Сорокины поняли: все это крайне трудно, крайне опасно и делается им только ради любимой дочери и в качестве огромного одолжения несчастной семье.
— Так вот, — он