Обещание нежности стр. 68
невольно повторил он слова Котова, — но все же и не тюрьма, так что…
Заметив, что его подружка потерянно молчит, он оборвал себя на полуслове. Он увидел в ее глазах такую растерянность, такое явное непонимание, что даже слегка побледнел.
— Подожди… — И он потер лоб совсем взрослым, очень похожим на движения его отца жестом. — Ты не просила отца помочь нам? Зачем ему тогда было врать?
— Я не могла его об этом просить, — почти извиняющимся тоном прошептала девочка. — У него нет никаких связей в милицейской среде. Штатским людям всегда кажется, что все, кто ходит в форме, — это все одно и то же. А
на самом деле у этих людей совсем разная работа, понимаешь? Мой папа — чиновник, обычный кадровик, только в погонах. Вряд ли он мог вмешаться в такую историю.
— Но он был у нас! — упрямо возразил Павлик. — Он говорил с родителями, они вместе составляли какие-то бумаги… Может быть, он ничего не говорил тебе, потому что не хотел обнадеживать тебя раньше времени? Да что мы мучаемся, ты спроси у него сама!
И Оля тем же вечером спросила. Отец спокойно выслушал ее запинающийся, торопящийся рассказ и недоуменно пожал плечами.
— Наверное, твоему другу это приснилось, — ласково сказал он. — Или, может быть, он принял желаемое за действительное? Если я не ошибаюсь, он только что перенес какое-то нервное заболевание. Похоже, это вообще у них семейное — неполадки с головой…
— Неправда! — вспыхнула Оля. — У Павлика с головой все в порядке. И у Андрея тоже не было никаких отклонений, я же хорошо его знала.
— А как же те истории, которые ты с таким вдохновением пересказывала маме? — насмешливо спросил Котов. — Что-то там про полеты, про способности передвигать предметы взглядом и прочая чепуха. Разве человек со здоровой психикой станет выдумывать такие небылицы?
— Это не небылицы. Павлик говорил мне, что Андрей и правда все это может, и я ему верю. Он никогда не врет. И сейчас он не врет тоже. Зачем ты ходил к Сорокиным?
— Ну, знаешь, с меня хватит, — вспылил отец. — Заруби себе на носу: я никогда не был у них дома. Я вообще незнаком с этой странной семейкой. И раз уж твой друг настаивает на своих нелепых выдумках — значит, у него тоже нелады с адекватным восприятием действительности. И он так же опасен, как и его братец. Кто его знает, что у таких людей на уме? Сейчас-то он тихий, а потом как возьмет в руки финку…
Он немного помолчал, точно принимая трудное решение, и наконец решительно объявил:
— Пожалуй, нам с мамой стоит изолировать тебя от этой ненужной дружбы. Со следующей четверти ты будешь учиться в другой школе. Конечно, ездить тебе придется подальше, но зато она даже сильнее твоей нынешней гимназии, и к тому же у нее заключены договора о сотрудничестве с лучшими гуманитарными институтами Москвы. Это как раз то, что тебе нужно… И не возражай, пожалуйста, как я решил, так и будет.
Вот так случилось, что в эту черную осень Павлик Сорокин потерял не только любимого брата, но и лучшую подругу, поверенную самых ранних секретов и тайн, первую свою трепетную, еще почти неосознанную любовь. В его жизни не осталось больше