Библиотека

Обещание нежности стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

них сейчас, — это не настоящая жизнь. Сейчас они всего лишь пишут надоевший, затянувшийся черновик жизни, а подлинное будет потом. «Потом» означало тот момент, когда в доме распахнется дверь и на пороге появится Андрей.

Вот об этом «потом» по привычке думал Павлик и на своем выпускном балу, пропуская мимо слуха и внимания дежурные поздравления, обычные школьные шутки, неминуемые шумные объятия со стороны одноклассников и такие же неминуемые кокетливые заигрывания с ним девчонок из класса. Он машинально получил аттестат, машинально чокнулся с учителями и друзьями шампанским, потом так же машинально «прописался» во взрослую жизнь более крепкими напитками, по традиции распиваемыми мальчишками под

лестницей, — с щенячьим восторгом, охами и ахами, немножко деланным беспокойством, как бы «не застукала завуч»… И в самом деле, чего им теперь, уже больше не ученикам, стоило опасаться? Все это было не более чем обычным, опробованным миллионами школьников способом расставания с детством. И Павлик, вероятно, оказался в этот вечер единственным человеком в школе, которому все эти смешные восторги и «взрослые» шалости казались пустяком, бессмыслицей, детской наивностью. Ведь он-то уже знал, что такое по-настоящему становиться взрослым — за одну ночь, за одну драку, — и он совсем не желал такой взрослости своим однокашникам…

А затем, все так же машинально, чувствуя, что зря он все же поддался на уговоры приятелей пригубить под лестницей последнюю «крепкую» рюмку (и еще, и еще последнюю, и так, кажется, до бесконечности), Павлик вместе со всеми отправился кататься на пароходике по Москве-реке. Месяц назад он долго и горячо спорил об этой выпускной затее с отцом — экскурсия была не из дешевых, и ему безумием казалось тратить немалые деньги на удовольствие, к которому его не так уж и тянуло. Но в данном случае Максим оказался непреклонен: он был против того, чтобы любимый младший сын оказался изгоем в последнюю ночь своей школьной жизни, против того, чтобы кто-нибудь заподозрил, как плохо нынче у Сорокиных с деньгами. А потому он сказал сыну твердо и безоговорочно: «Ты поедешь. Ты проведешь эту ночь с теми, с кем дружил десять лет».

И Павлик поехал, хотя почти сразу пожалел об этом. На зеленой пристани в центре столицы, которая в обычные дни была тиха и чопорна, а сегодня переполнена радостными визгами и «выстрелами» шампанского, он чувствовал себя прокаженным: лишь ему одному не было весело, он постоянно стоял в стороне, скрестив за спиной руки и наблюдая за веселящимися одноклассниками, точно праздный посетитель в зоопарке за несмышлеными зверюшками. «Неужели я навсегда потерял способность быть как все?» — с тоской спрашивал он себя. Спрашивал — и не находил ответа.

Они должны были кататься по темным водам реки в течение нескольких часов; на пароходике, одном из многих, заказанных в этот вечер московскими выпускниками, уже были накрыты к банкету столы и команда заканчивала последние приготовления. А потом их должны были высадить около Парка культуры и отдыха имени Горького, и молодежь собиралась по-настоящему «оторваться» в эту ночь, проститься со школьным детством так, чтобы это прощание запомнилось навсегда.

Разумеется, школа, где учились братья Сорокины, не была оригинальна в выборе именно такого варианта праздничного гулянья: неподалеку от ее выпускников кучковались стайки галдящих, смеющихся ребят из других

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.