Обещание нежности стр. 78
мой брат?
Девушка, казалось, ничуть не удивилась его появлению, в отличие от ее напарника, который уставился на неожиданно помешавшего им парнишку с явным раздражением. Медленно высвободившись из объятий друга, Оля поднялась со скамейки и, подойдя к Павлику, несмело взяла его за руку. Это был ее давнишний, очень личный и очень особенный жест, и Павлик даже застонал сквозь зубы, вспомнив, сколько раз, бывало, именно так она подходила к нему мириться после детских ссор, сколько раз он вспоминал в разлуке прикосновение ее прохладных пальчиков и как сильно мечтал ощутить их пожатие снова… Но теперь ему было не до сантиментов, и он повторил свой вопрос:
— Ты знаешь, где Андрейка?
— Ну, во-первых, здравствуй, — с легким упреком в голосе сказала Оля. — Мы так давно не виделись с тобой. Как ты живешь?
Он коротко, отрицательно махнул головой, отметая в сторону все ненужные сейчас этикетные детали вроде «здравствуй» и «как поживаешь». И вымолвил еще упрямее, еще жестче:
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Ты тоже, — пожала плечами Оля. — Так как ты живешь?
— Плохо. Я очень тоскую без брата, и в доме у нас все пошло наперекосяк… Я знаю, ты мне не поверила тогда, когда я рассказывал тебе о визите и предложениях твоего отца. Но это была чистая правда. Он точно знает, где мой брат. А ты, ты-то знаешь это?
— Нет, — грустно и искренне отозвалась девушка, в смущении теребя жемчужную нитку на длинной красивой шее. — Но я…
Как будто что-то злое, жестокое вдруг толкнуло Павлика под локоть из-за этого короткого и не оставляющего надежды Олиного «нет». Гнев и ярость залили его душу своей мутной, тяжелой волной, помешали мыслить здраво, заставили потерять самообладание.
— Ты врешь, — пробормотал он, уставясь на бывшую любимую подружку уже почти с ненавистью. Все в ней — и ее роскошное платье, и этот жемчуг на шее, и ее хрупкая девичья красота — сейчас вызывало в нем почти истерическое раздражение. — Ты все врешь. Вы с папочкой были заодно. Я рассказал тебе про Андрейку по секрету, а ты, ты…
Его тихий голос дышал такой злобой, невесть откуда взявшейся вдруг в этом худеньком, милом мальчике, что Оля испуганно отшатнулась в сторону, не узнавая человека, с которым общалась когда-то лучше всех на свете.
— Я не обманываю тебя, — попыталась защититься она от его гнева. — Я спрашивала отца, но он уверял, что тебе все показалось, что он никогда не был у вас, что он не имеет никакого отношения ко всей этой истории…
Ее голос дрогнул, и, возможно, именно эта дрожь побудила наконец вмешаться в ситуацию ее школьного приятеля. Поднявшись со скамейки и небрежно, вразвалочку приблизившись к Павлику, он, сощурив глаза, с угрозой в тоне сказал:
— Слушай, парень, ты вообще кто такой? Тебе что здесь надо? Чего ты к нам лезешь?
— Подожди, Алеша, не надо, мы сами разберемся, — мучительно скривив улыбку, говорила девушка, но никто из них уже не слушал ее, ей больше не было дано права голоса.
— Действительно, не вмешивайтесь. Я должен поговорить с Олей наедине, — мгновенно взяв себя в руки, со всей доступной ему в тот момент вежливостью проговорил Павел. Душная волна гнева схлынула так же быстро, как и возникла, и