Библиотека

Обещание нежности стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

самого дикого из всех триллеров, он увидел застывший ужас в навсегда распахнутых глазах Оли Котовой, ее руки, все еще слабо пытающиеся остановить их, и рваную рану на том самом месте, где только что была нитка белого жемчуга.

Глава 14

Через несколько месяцев Павел Сорокин был осужден за непредумышленное убийство Оли Котовой. К счастью, нашлись свидетели, подтвердившие, что бутылка была подобрана с земли и «подготовлена» к бою не обвиняемым, а его противником, что девушка вмешалась в ситуацию неожиданно, что гибель ее была хоть и трагической, но случайной, ни в коем случае не планируемой никем из ребят. Пять лет колонии — срок, роковой для семьи Сорокиных, — были восприняты самим Павлом как неоправданно мягкое наказание, потому что строже всех мальчик осудил себя сам, и еще потому, что никакое тюремное заключение не казалось ему достаточным возмездием за то, что он сделал.

Однако не об Оле Котовой, чьи распахнутые, полные ужаса глаза навсегда стали кошмаром его ночей, он говорил с отцом, получившим свидания с ним и перед судом, и после него. О девушке, которую он любил, он вообще не говорил больше никогда и ни с кем; это было только его, личное горе. А вот о том, что он сумел узнать перед роковой дракой, что смог понять в судьбе Андрея, он мог и должен был рассказать отцу. И только об этом они говорили на прощание, не тратя времени даже на разговоры о матери, лежавшей теперь в больнице после тяжелого инфаркта, — о ней им достаточно было обменяться краткой информацией, — а вот в ситуации с Андреем, вокруг которого когда-то закрутилась эта страшная воронка, утянувшая в себя всю их семью, они обязаны были разобраться досконально, поделиться друг с другом своими мыслями и сомнениями искренне, до конца.

Впрочем, что значит — до конца? Об Андреевом даре Павлик так и не сказал отцу ни слова; с него достаточно было и того, что однажды он поделился своим чудесным знанием с Олей Котовой, и именно эта его страшная неосторожность — теперь Павлик был уверен в этом — и привела в конце концов к беде. Наученный горьким опытом, он не собирался больше делиться своими секретами, а тем более секретами брата, с кем бы то ни было. Но вот о роли, которую сыграл во всем этом Василий Иванович Котов, он не должен был умолчать.

— Нет никакой школы, — лихорадочно блестя сухими, совсем больными, точно в лихорадке, глазами, шептал отцу Павлик. — Котов обманул нас, я в этом уверен. Ему нужен был Андрейка для каких-то собственных целей; он

давно, похоже, следил за ним, давно примеривался… Ты никогда не соглашался со мной, папа, но теперь ты должен поверить мне: он был особенный, наш Андрей, очень умный и знающий, он многое умел… Ты должен теперь поднять все судебные бумаги. Должен выяснить, зачем Котову был нужен от нас документ, подтверждающий Андрейкину недееспособность. Ты сможешь разобраться во всем, я знаю!

— Сыночек, сыночек! О чем ты сейчас говоришь, о чем только думаешь? Зачем нам теперь все это? — твердил разом вдруг постаревший, совсем уже седой Максим, ничем не напоминающий больше того веселого геолога, которого полюбила когда-то Наташа Нестерова. Бессвязная речь сына казалась ему почти

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.