Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 1074
господи! Ну что ты передо мной-то притворяешься? Не хочется же тебе шутить, не до шуток тебе, и вот это особенно в вас раздражает! Вы построили вокруг себя угрюмый, мрачный мир, мир угроз, мир страха и подозрительности… Почему? Откуда? Откуда у вас эта космическая мизантропия?
Тойво промолчал.
– Может быть, потому, что все ваши необъясненные ЧП – это трагедии? Но ведь ЧП – всегда трагедия! Загадочное оно или всем понятное, ведь на то оно и ЧП! Верно?
– Неверно, – сказал Тойво.
– Что – есть ЧП другие, счастливые?
– Бывают.
– Например? – осведомилась Ася, исполняясь яду.
– Давай лучше чайку попьем, – предложил Тойво.
– Нет уж, ты мне, пожалуйста, приведи пример счастливого, радостного, жизнеутверждающего чрезвычайного происшествия.
– Хорошо, – сказал Тойво. – Но потом мы попьем чайку. Договорились?
– Да ну тебя, – сказала Ася.
Они замолчали. Внизу сквозь густую листву садов, сквозь сизоватые сумерки засветились разноцветные огоньки. И искрами огней обсыпались черные столбы тысячеэтажников.
– Тебе имя Гужон знакомо? – спросил Тойво.
– Разумеется.
– А Содди?
– Еще бы!
– Чем, по-твоему, замечательны эти люди?
– «По-моему»! Не по-моему, а всем известно, что Гужон – замечательный композитор, а Содди – великий исповедник… А по-твоему?
– А по-моему, замечательны они совсем другим, – сказал Тойво. – Альберт Гужон до пятидесяти лет был неплохим, но не более того, агрофизиком без всяких способностей к музыке. А Барталомью Содди сорок лет занимался теневыми функциями и был сухим, педантичным, нелюдимым человеком. Вот чем эти люди более всего замечательны, ПО-МОЕМУ.
– Что ты хочешь этим сказать? Что ты в этом нашел такого уж замечательного? Люди скрытого таланта, долго и упорно работали… а потом количество перешло в качество…
– Не было количества, Ася, вот ведь в чем дело. Одно лишь качество переменилось вдруг. Радикально. В одночасье. Как взрыв.
Ася помолчала, шевеля губами, а потом спросила с неуверенным ехидством:
– Так что же это, по-твоему, Странники их вдохновили, так?
– Я этого не говорил. Ты предложила мне привести примеры счастливых, жизнеутверждающих ЧП. Пожалуйста. Могу назвать еще десяток имен, правда менее известных.
– Хорошо. А почему, собственно, вы этим занимаетесь? Какое, собственно, вам до этого дело?
– Мы занимаемся любыми чрезвычайными происшествиями.
– Вот я и спрашиваю: что в этих происшествиях чрезвычайного?
– В рамках существующих представлений они необъяснимы.
– Ну мало ли что на свете необъяснимо! – вскричала Ася. – Ридерство тоже необъяснимо, только мы к нему привыкли…
– То, к чему мы привыкли, мы и не считаем чрезвычайным. Мы не занимаемся явлениями, Ася.
Мы занимаемся происшествиями, событиями. Чего-то не было, не было тысячу лет, а потом вдруг случилось. Почему случилось? Непонятно. Как объясняется? Специалисты разводят руками. Тогда мы берем это на заметку. Понимаешь, Аська, ты неверно классифицируешь ЧП. Мы их не делим на счастливые и трагические, мы их делим на объясненные и необъясненные.
– Ты что, считаешь, что любое необъясненное ЧП несет в себе угрозу?
– Да. В том числе и счастливое.
– Какую же угрозу может нести в себе необъяснимое превращение рядового агрофизика в гениального музыканта?
– Я не совсем точно выразился. Угрозу несет в себе не ЧП. Самые таинственные ЧП, как правило,