Библиотека

Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 985

Размер шрифта
-
+
Тема

поры ничего о нем и не слыхивал… Ну, сам факт самоубийства, а точнее будет сказать – саморазрушения этого несчастного Камилла, никаких сомнений не вызывал. Но непонятно было: почему? То есть понятно было, что жилось ему несладко, последние сто лет своей жизни он был совершенно один… Мы с тобой такого одиночества и представить себе не способны… Но я не об этом. Биг-Баг направил меня тогда к Горбовскому, потому что, оказывается, Горбовский в свое время был с этим Камиллом близок и даже как-то пытался его приветить… Ты меня слушаешь?

Тойво несколько раз кивнул.

– Да, – сказал он.

– Знаешь, какой у тебя

вид?

– Знаю, – сказал Тойво. – У меня вид человека, который напряженно думает о чем-то своем. Ты мне это уже говорил. Несколько раз. Штамп. Согласен?

Вместо ответа Гриша вдруг выхватил из нагрудного кармана стило и метнул его прямо в голову Тойво – как дротик, через всю комнату. Тойво двумя пальцами взял стило из воздуха в нескольких сантиметрах от своего лица и сказал:

– Вяло.

«Вяло», – написал он стилом на листке перед собой.

– Вы меня щадите, сударь, – произнес он. – А щадить меня не надо. Это мне вредно.

– Ты понимаешь, Тойво, – проникновенно сказал Гриша, – я знаю, что у тебя хорошая реакция. Не блестящая, нет, но хорошая, добротная реакция профессионала. Однако вид твой… Пойми, как твой тренер по субаксу я просто считаю себя обязанным время от времени проверять, способен ли ты реагировать на окружающее или на самом деле пребываешь в каталепсии…

– Все-таки я сегодня устал, – сказал Тойво. – Сейчас досчитает программа, и пойду я домой.

– А что у тебя там, в программе? – спросил Гриша.

«У меня там», – написал Тойво на листке бумаги и сказал:

– У меня там киты. У меня там птицы. У меня там лемминги, крысы, полевки. У меня там много малых сих.

– И что они у тебя делают?

– Они у меня гибнут. Или бегут. Они умирают, выбрасываясь на берег, топятся, улетают с мест, где жили веками.

– Почему?

– Этого никто не знает. Два-три века назад это было обычным явлением, хотя и тогда не понимали, почему это происходит. Потом долгое время этого не было. Совсем. А сейчас началось опять.

– Позволь, – сказал Гриша. – Все это, конечно, страшно интересно, однако при чем здесь мы?

Тойво молчал, и, не дождавшись ответа, Гриша спросил:

– Ты считаешь, что это может иметь отношение к Странникам?

Тойво старательно, со всех сторон, оглядел стило, вертя его в пальцах, взял за кончик и почему-то поглядел на свет.

– Все, что мы не умеем объяснить, может иметь отношение к Странникам.

– Чеканная формулировка, – восхищенно сказал Гриша.

– А может и не иметь, – добавил Тойво. – Где ты достаешь такие красивые вещицы? Казалось бы – стило. Что может быть банальней? А на твое стило приятно смотреть… Знаешь, – сказал он, – подари ты его мне. А я подарю его Асе. Я хочу ее порадовать. Хоть чем-то.

– А я хоть чем-то порадую тебя, – сказал Гриша.

– А ты хоть чем-то порадуешь меня.

– Бери, – сказал Гриша. – Владей. Дари, преподноси, соври что-нибудь. Дескать, сам спроектировал для любимой, ночами мастерил.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.