Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 986
– Спасибо, – произнес Тойво, засовывая стило в карман.
– Но имей в виду! – Гриша поднял палец. – Здесь за углом, на улице Красных Кленов, стоит автомат от мастерской некоего Ф. Морана и печет такие вот стилья со скоростью спроса.
Тойво снова вынул стило и принялся его рассматривать.
– Все равно, – грустно сказал он. – Вот ты этот автомат на улице Красных Кленов заметил, а мне бы и в голову не пришло его замечать…
– Зато ты заметил непорядок в мире китов! – сказал Гриша.
«Китов», – написал Тойво на листке бумаги.
– А вот кстати, – проговорил он. – Вот ты человек свежий, непредубежденный, – как ты думаешь? Что должно такое произойти, чтобы стадо китов, прирученных, ухоженных, обласканных, вдруг, как века назад, в древние злобные времена, выбросилось на отмель умирать? Молча, даже на помощь не позвав, вместе с детенышами… Можешь ты себе представить хоть какую-нибудь причину для этого самоубийства?
– А раньше почему они выбрасывались?
– Почему они выбрасывались раньше – тоже неизвестно. Но тогда можно было хоть что-то предположить. Китов мучили паразиты, на китов нападали косатки и кальмары, на китов нападали люди… Было предположение даже, будто они кончали с собой в знак протеста… Но сегодня!
– А что говорят специалисты?
– Специалисты прислали запрос в КОМКОН-2: установите причину возобновившихся случаев самоубийства китообразных.
– Гм… Понятно. А пастухи что говорят?
– С пастухов все и началось. Пастухи утверждают, что китов гонит на гибель слепой ужас. И пастухи не понимают, представить себе не могут, чего именно могут бояться нынешние киты.
– Н-да, – сказал Гриша. – Похоже, здесь и в самом деле без Странников не обходится.
«Не обходится», – написал Тойво, обвел слова рамочкой, потом еще одной рамочкой и принялся закрашивать промежуток между линиями.
– Хотя, с другой стороны, – продолжал Гриша, – все это уже бывало, бывало и бывало. Теряемся в догадках, грешим на Странников, мозги себе вывихиваем, а потом глянем –
ба! а кто это там такой знакомый маячит на горизонте событий? Кто это там такой изящный, с горделивой улыбкой господа бога вечером шестого дня творения? Чья это там такая знакомая белоснежная эспаньолка? Мистер Флеминг, сэр! Откуда вы здесь взялись, сэр? А не соизволите ли проследовать на ковер, сэр? Во Всемирный совет, в Чрезвычайный трибунал!
– Согласись, это был бы далеко не самый скверный вариант, – заметил Тойво.
– Еще бы! Хотя иногда мне кажется, что я предпочел бы иметь дело с десятком Странников, нежели с одним Флемингом. Впрочем, это, наверное, потому, что Странники – существа почти гипотетические, а Флеминг со своей эспаньолкой – бестия вполне реальная. Удручающе реальная со своей белоснежной эспаньолкой, со своей Нижней Пешей, со своими научными бандитами, со своей распроклятой мировой славой!..
– Я вижу, тебе его эспаньолка в особенности жить мешает…
– Эспаньолка его мне как раз не мешает, – возразил Гриша с ядом. – За эту эспаньолку мы его как раз можем взять. А вот за что мы возьмем Странников, если окажется, что это все-таки они?
Тойво аккуратно засунул стило в карман, поднялся и встал у окна. Краем глаза он видел, что Гриша внимательно на него смотрит, расплетя ноги и даже подавшись вперед. Было тихо, только слабо попискивало в