Обитель Теней стр. 139
Четыре основы магии, мощь древних гор и океанов, первого рассвета и огня, украденного у богов.
Пока незаметно, но Николай слишком привык прислушиваться к ощущениям.
И как раз в этот момент что-то неуловимо меняется.
Из углов стекают ветхие тени, клубясь дымом и мраком, похожие на неразумных зверей, приручённых злой рукой хозяина.
А за ними спустя какое-то время появляется сам Григорьев, в этот раз – в форме стража, которая сидит на осунувшемся теле так, словно велика на два размера. А вместо лица – будто чёрный гладкий металл с двумя провалами чёрных, как первозданная тьма, глаз.
Даже Шорохова сначала шатнуло, а Николай втянул воздух.
Когда-то Григорьев хотел доказать, что тени покорны не только сухри, но и милинам, вот только, впустив в себя одну, он перестал быть магом. Он уже не человек, слишком уж погружён в полумрак. Всегда на границе, не принадлежащий ни одному из миров.
Он уже забыл, а какова обычная магия. Живая, пульсирующая.
Николай знает: многие считают, что, если смешать воду и землю, получится грязь. Но когда-то Изабель наглядно показала: вместе они дают жизнь.
И сейчас заклинание милинов, сплетённое из ручейков, запахов дождя и льдистых брызг, аккуратно касается магии стражей. Разрушающего огня, яростного и горячего, тайны подземелий и крепких корней в глубине земли.
Теней все больше, а Григорьев просто расправляет свою магию, как смятую когда-то ткань, и Николай вместе с Шороховым выставляют щит. Пока рано.
– Кирилл, давай! – ревёт Николай.
И тому не надо повторять дважды.
Кирилл уступает тени контроль – и их сплетённая магия ударяет наотмашь Григорьева, с шипением отшатнувшегося назад.
Больше никаких полумер.
Два мага, связавших себя когда-то с созданиями другого мира, сейчас схлестнулись.
Николай даже толком не видит их движений, скрытых за дымом и пологом тьмы. Только мелькают вспышки заклинаний. Тень Кирилла выцарапывает из Григорьева его собственную, выжигая пламенем.
Пол под ногами дрожит, когда заклинания сухри и милинов сливаются в одном.
Николая качает от этой мощи.
Теней становится ещё больше, и, открыв печать, он выпускает тех, которых сотворил сам, более разумных, покорных только ему, яростных. Для них другие – мелкие зверьки.
Кирилл распускает весь огонь, который есть, и за его спиной раскрываются пламенные крылья с вплетением тёмных прожилок. Их прикосновение больно бьёт Григорьева, а заклинание Ордена медленно отделяет его тень.
Сейчас. Ещё немного.
Шорохов даёт сигнал, и все четыре стихии наваливаются на Григорьева, сметая его заклинания и выжимая магию.
Кирилл ловит момент и пришпиливает стёкшую тень в круг печати.
Шорохов тут же пускает по нему огонь.
Николай следит за Кириллом, чтобы подхватить в тот момент, когда он больше не сможет справляться сам. Но сейчас тень Кирилла не пытается его подчинить. Так что главное – не мешать.
Кажется, здесь сейчас действительно клубятся все четыре стихии, давя и стискивая. Твёрдо и уверенно, чётко, одну-единственную цель.
– Коля, пора! Она выскальзывает!
– Держи!
Николай сметает теней и бросается к кругу. Рядом уже Шорохов, а Григорьев выгибается дугой на полу, сопротивляясь изо всех сил и ломая щиты.
Но не он их интересует.
Три единых взмаха кинжала, которые вонзаются в клубок тьмы на полу. И пока Григорьева удерживает заклинание четырёх стихий, три стража отделяют его тень и