Библиотека

Облава на волков стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

на вашем, все равно что на общем поле будем работать.

Троцкий смотрел на пламя, выкуривал цигарку за цигаркой и внимательно слушал. Когда Жендо обещал ему помощь в полевых работах, а это означало, что он и дальше сможет прохлаждаться на своей вышке, он сам протянул руку к бутылке, отпил и передал бутылку гостю.

— Ну, за твое здоровье, Жендо! Я что, я совсем и не прочь, да не готовы мы еще. Не готовы мы, Жендо. Если и поладим, так чтоб не раньше, чем на будущий год. С пустыми руками девку ведь не отдашь.

— Это ты на приданое намекаешь? Брось, и думать не думай! Что ж я, из-за приданого твою дочь сватаю? Если я одну сноху одеть-обуть не смогу, не зваться мне больше Жендо. Для детей своих мне ничего не жалко, и ни на какое богатство я не зарюсь. Шестьдесят декаров, дом, скотина — в могилу с собой не потащу. Все им останется, пусть себе приданое готовят, пусть живут как хотят.

Троцкий был тронут щедростью своего будущего свата, а еще больше — его чистосердечием. Годы его житейской зрелости прошли в одиночестве, вдали от людей, ни с кем никогда у него не было конфликтов, и все люди казались ему добрыми и честными. Теперь ему оставалось высказать последнее свое возражение, но уже больше приличия ради, как полагалось в таких случаях с давних времен.

— Оно бы, может, и хорошо, Жендо, да только… мала еще Радка. Восемнадцати нет.

— Скажешь тоже — мала! — отозвался Жендо. — Наши матери в эти годы замуж и выходили. Как говорится, посади девку в бидон, коли голова у ней из бидона торчит, значит, годится для этого дела. Девка, она тянется, ровно резиновая.

Троцкому нечем было крыть эту житейскую мудрость, и он согласно хмыкнул в усы. Оставалось обговорить одну формальность — когда играть свадьбу.

— В Димитров день, — сказал Жендо. — Отложим, так там рождественский пост начнется, придется за Новый год переносить. Коли взялись за дело, надо вовремя делать, не тянуть кота за хвост.

Так и сговорились. Сельчан немного покоробило единодушие сватов, они привыкли к шумному торгу, сопровождавшему всякое сватовство, но особенно поразило их то, что сваты отказались от порочного аристократического обычая извлекать из женитьбы своих детей пользу. Я как раз тогда приехал на несколько дней в село, так что тоже присутствовал на свадьбе. В воскресенье утром, в самый Димитров день, во дворе у Троцкого загудела волынка, и соседские парни повели хоро. В темноватой душной комнате подружки Радки обряжали ее под венец, мазали белилами и румянами и плакали плачи. Пришел и «заложник», Иван Шибилев, чтобы сообщить, что жених скоро прибудет и поведет невесту в церковь. В одной руке у заложника были три медовые коврижки, насаженные на ветки самшита, а другой рукой он сжимал ноги громадного петуха. На шее у петуха висел плетеный мешочек с зерном и сушеными фруктами. Петух символизировал устрашающее мужество жениха, а полный мешочек — благополучие будущей семьи. Иван Шибилев был заложником со стороны жениха. Если б тот отказался от невесты, заложник должен был бы остаться у девушки в качестве раба, чтобы искупить коварство закладчика. Фактически же заложник выполнял на свадьбе обязанности церемониймейстера, распоряжаясь тем, когда и что делать. Когда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.