Облава на волков стр. 638
к тому, что старые гусыни внушали гусенку: «Что ж ты не бережешься, что зеваешь по сторонам, ведь раздавят тебя или искалечат!» И выволочка продолжалась, пока они вели гусенка к стаду. Потом Киро снова перевел взгляд на повозку и увидел, как Минчо Найденов, который должен был отвезти Стояна на автобусную остановку, вскочил в нее на ходу и взял поводья, а Стоян Кралев пересел на заднее кожаное сиденье.
И все пошло так, как предрекал Анё. Органы госбезопасности прочли письма Марчо из Германии, а может быть, знали о его бегстве с самого начала, но во всяком случае выждали указанные беглецом сроки возвращения. Весть о бегстве Марчо тут же разнеслась по селу, а через несколько дней — и по всей округе. На жителей нашего края, домоседов, далеких от бурных общественных событий в центре страны, это бегство, естественно, произвело сильнейшее, чтобы не сказать потрясающее впечатление, и это обстоятельство уже само по себе изолировало Джелебовых, окружило их стеной вражды. Люди избегали встреч с ними, чтобы на них не пало подозрение, будто они им сочувствуют, тем более что против Киро Джелебова и Анё было начато следствие. У них допытывались, знали ли они заранее о намерениях беглеца, с какими людьми он был связан, появлялись ли эти люди у них дома; в то же время в самом доме устраивали обыск за обыском. Следственные органы не могли не знать, что если при тогдашних политических условиях кто-то и решится эмигрировать, он не станет посвящать в свои намерения даже самых близких, тем не менее отца и сына продолжали вызывать на допросы уже лишь в назидание окружающим. Так продолжалось несколько месяцев. Марчо не писал, или письма его где-то застревали. Примерно через год пришло письмо, в котором он сообщал, что вступил, наконец, в брак с Ютой. Была ли это та же девушка, о которой он писал в первых письмах, или другая, они так и не поняли, как не узнали и о том, каким же образом он уехал из Болгарии. Долгое время они не смели ему отвечать, поскольку знали, что письма их проверяются, и боялись неосторожным словом еще ухудшить свое положение. Но Стоян Кралев вскоре под благовидным предлогом посоветовал им не забывать сына, подтвердив тем самым, что письма, которые они получают и отправляют, читаются, так как соответствующие органы все еще пытаются выудить из них какие-то сведения.
— Ну как, получаете письма от Марко? А ему пишете? — как-то спросил Стоян Кралев, когда они с Киро после собрания на несколько минут оказались одни.
— Сейчас не до писем, времени нету, — ответил Киро. — Зимой напишем.
— Нет, Киро, так нельзя! Что ж вы парня бросаете? Ну, согрешил, так, может, и покается. Советуй ему, чтоб он вернулся и закончил университет. Никто его наказывать не будет. А не вернется — тебе позор на всю жизнь.
— Меня никто не может опозорить, если я сам себя не опозорю, — сказал Киро. — Сын у меня не ребенок, что б он ни сделал, сделал он это сам, с него самого и спрос. Ни он за меня не отвечает, ни я за него. В последнем письме он написал, что женился, жена его хочет учиться в Софии, но, насколько я понял из