Облава на волков стр. 9
ним цепочкой, и никто не выказывал намерения остановиться или вернуться. Он перевернул ружье стволами вниз, повесил его на плечо и зашагал дальше. До леса было полчаса ходьбы, и за это время никто не сказал ни слова. Иван Шибилев торил тропу и слышал хруст собственных шагов, время от времени ему снова начинало казаться, что остальные отстали, и он снова находил повод, чтобы обернуться.
Так они дошли до Кизильника, единственной рощи на землях села. Когда-то это была большая дубовая роща с зарослями кизила в той ее части, что обращена к селу. Мало-помалу ее выкорчевали, освобождая землю для малоземельных и переселенцев, — сначала кизильник, а потом и половину дубравы. По самой середине рощи пролегал обширный лог с крутыми склонами, открывающийся на юг и известный под страшным именем Преисподней. Так назвал его много лет назад один набожный человек из соседней деревни, который ходил на службу в нашу церковь. Человек этот в самые холода оказался глухой ночью посреди лога, а когда выбрался оттуда, полуживой от страха, сказал нашим: «В Преисподней побывал».
В сущности, Преисподняя была райским местечком, склоны лога поросли дубняком, а по дну его струился тоненький, в палец толщиной, родник. Весной, летом и осенью там было всегда безветренно и тепло, там расцветали первые подснежники и крокусы, там же поспевала первая земляника, там праздновали Первое мая, Георгиев день и Пасху, там паслась и скотина, пока с полей не убирали урожай.
Иван Шибилев зашел в лес шагов на сто и остановился под огромным дубом.
— И как это мы вышли прямо к нашему дубу?
— Глядите, верно! — отозвались голоса.
Промолчав всю дорогу от села, сейчас охотники оживились, словно увидели в дубе некое знамение. Все заговорили возбужденно и невнятно, потому что посиневшие губы их свело от холода. Иван Шибилев не узнал своих односельчан, лица их, с заиндевевшими усами и бровями, показались ему пугающе безобразными, он посмотрел на лесную чащу и попытался улыбнуться.
— Ну, что дальше?
— Как что? Бросай жребий!
Иван Шибилев, как-то механически подчиняясь последнему голосу, притоптал возле себя снег, вынул спички и объяснил, какая сторона коробки означает загонщика и какая — стрелка. Ближе всего к нему стоял Николин Миялков, и он кинул на него первого — стрелок. То же выпало Киро Джелебову и Калчо Соленому, а троим другим досталось быть загонщиками.
— Я иду в засаду, — сказал Киро Джелебов и первым вошел в чащу.
КАЛЧО СТАТЕВ, ПО ПРОЗВИЩУ КАЛЧО СОЛЕНЫЙ ИЛИ ТРОЦКИЙЯ постараюсь представить вам всех шестерых охотников по отдельности и начну с него, потому что именно он дал повод в этакое ненастье идти на волков.
Много лет назад Калчо Соленый был бессменным сторожем сельских виноградников. Он ходил в коричневой солдатской гимнастерке и портах, белых обмотках, в фуражке без кокарды, летом и зимой надвинутой до бровей, носил ремень с патронташем и карабин за плечом. Форму он добывал у солдат с пограничной заставы, а обмотки и оборы из козьей шерсти были домашнего производства. Иван Шибилев вычитал где-то, хоть и с большим опозданием, что после революции военным министром в России был некий Троцкий, и прозвал щеголяющего военной формой сторожа Троцким.
С семьей Троцкого нас связывало некоторое родство (моя бабушка и его жена были