Обнесенные «Ветром» стр. 44
а Эдик в иномарке разъезжает, ой, простите, Эльдар, Эльдар Олегович. Воронцов.
Кивинов вошел в отделение.
— Толян, — заглянул он к Дукалису, — ты помнишь мне про девку говорил судимую, которая на работу пришла устраиваться, в проститутки? Ты с ней контакт не потерял?
— Ну что ты! У нас все зер гут. Я ее в «Карелию» пристроил, она там уже в авторитете.
— Отдача-то есть?
— А то. Помнишь, квартирников взяли в Московском районе? Она помогла. Ты только не брякни кому. А то прибьют Юльку. Она тоже по ниточке ходит.
— А мне с ней встречу можешь устроить?
— Зачем?
— Хочу попросить поработать в одном месте по ее профессии. Как Думаешь, согласится?
— Смотря что за место и смотря зачем работать.
— Давай так: ты ее пригласи, вместе поговорим. Добро?
— Ладно, мне не жалко. Только не в отделении.
— Ну ты сам решай, я у себя.
Кивинов вышел. Он и сам еще толком не представлял себе, что может узнать Юлька в офисе у Эдика, да и можно ли там что-нибудь узнать. Может, не стоит кашу заваривать? Хотелось бы Воронцова прищучить, конечно, но это же не моя работа, не мой участок. Правда, район наш. Ладно, пусть недельку покрутится, вынюхает что-нибудь — хорошо, а нет — так нет.
Дукалис, Кивинов и Юлька пили
кофе в кафе-подвальчике неподалеку от отделения. Затемненные бра создавали интим, тихо играла «Европа-плюс». Посетителей не было, лишь одинокий пьянчужка вот уже полчаса мусолил рюмку с водкой, никак не решаясь выпить.
— Ничего пульхерия, раньше тут склад сантехники был, — читал познавательную лекцию Кивинов. — Плохо, эстрады нет с варьете, скучно.
— А плясал бы кто? Они и так скоро обанкротятся.
— Да мы бы с Толяном и плясали. В форме. Канкан. Все бы судимые сбежались, если, конечно, директор нам в валюте платил бы, то завсегда пожалуйста.
— И почему в ментуре все трепачи такие? Когда я садилась, тоже хохмач один был в отделении. Он всех задержанных на расстрел выводил. Набрал где-то холостых патронов, затаскивал арестованного за сарай и читал приговор, который сам и писал. Потом двух понятых приглашал, мужика к стенке ставил и стрелял. Представляете, что с задержанным было? Он это профилактикой называл. Ну, затем отпускал, конечно. Говорил: «Повезло тебе, промазал я, а дважды не расстреливают». Кончилось тем, что он из прокуратуры кого-то «расстрелял», перепутал с задержанным, которого тот в камере допрашивал. Хохмач!
— А что, плакать, что ли? Слушай, Толян, а может, рекламировать что-нибудь будем? Например, трусы на телевидении. У нас с тобой атлетические фигуры, прямо два Арнольда, хотя нет, я дохловат, а ты толстоват, не подойдет.
— Хватит хохмить, давай ближе к делу.
— Ну собственно, мы с Юлией уже обо всем договорились. Только смотри, — серьезно сказал Кивинов, — никуда не суйся, ты пришла по объявлению, хочешь подзаработать, желательно, в валюте, опыт есть. Им, я думаю, такие нужны. А дальше по обстановке — кто чем там дышит, кто бывает. Вряд ли тебя кто в офисе держать будет, но ты соври, что дома сидеть не можешь, мать больная. Есть там, наверно, какой-нибудь отстойник для девиц. Если что серьезно, сразу звони мне или Толяну.
— Сколько мне там торчать?
— Я думаю, двух недель хватит. Потом заболей. Лучше СПИДом. Шучу.
— И сколько