Обнесенные «Ветром» стр. 50
привязанный к стулу? Мне на работу надо отказник строчить. Отказник! Вспомнил, я же опер. Кивинов Андрей Васильевич, 85-е отделение милиции. Это, значит, по мою душу ребята. А башка как гудит! Водки бы».
— Андрюша, ку-ку. Просыпайся, нехорошо задерживать старых товарищей.
Кивинов открыл второй глаз. «Это ж Воронцов Эдик, педрила райкомовский. Он, значит, меня упаковал. Комната в доме-корабле. Эту планировку ни с чем не спутаешь. Что же я натворил?»
— Он медленно меркует. Дай-ка я подгоню.
Парень в наколках подошел к Кивинову и резким ударом в бок опрокинул его на пол. Вместе со стулом.
— Давай, ментяра, не прикидывайся. Разговорчик есть. Срочный.
— Спокойно, Топор. Андрюша — парень сообразительный, сейчас врубится.
Кивинов застонал. «Может, это снится? Топор. Эдик. А Верстака тут нету? Потом узнаю. Точно, снится. Я ведь сейчас дома, в кровати, вот проснусь — и ничего не будет. Но башка, а теперь и бок… Нет, на сон не похоже. Может, спросить у этого, Топора?»
— А ну-ка, посмотри сюда. Что ты с этой штучкой делал? А? Поиграть захотелось? Мы ведь тебя на кусочки пошинкуем. Узнаешь?
Воронцов покрутил у Кивинова перед носом дискеткой.
— И как ты в кабинет попал, я тоже хочу знать. На всякий случай, чтобы другие не захотели. Топор, верни-ка сыщика в исходное положение.
Кивинов по-собачьи потряс головой. «Что этот козел от меня хочет? Может, чтоб спел? Не, ребята, я не Майкл Джексон и даже не Пресняков-младший. Но как меня сюда занесло? Думать больно».
— Выпить нет?
— Чего-о-о? Я тебе сейчас дам выпить, сука! Получай!
Новый удар по корпусу снова свалил Кивинова на пол. «У него что, условный рефлекс такой — кулаком по печени? Мне же больно, я не груша с опилками».
— Слушай, амиго, ты мне надоел, что-нибудь другое умеешь, кроме апперкота?
— Во, врубается. Андрюша, я жду. Что ты делал с этой дискетой?
«Дискетой? Слава Богу, вспомнил. Это из-за этой пластинки я тут. Что вчера было? Юлька, компьютер, Димыч, офис, удар. Да, дубинкой. Охранник не спал. Прокол. В следующий раз надену каску. А в дискете что? Кое-что. Ах, вот Эдик почему такой нервный. Это же его дискета Но не только. Там еще пароль нужен. Да, круто я влип. Отсюда на халяву не выйдешь».
Кивинов огляделся. Наручники впились в запястья. Он повел подбородком и промычал:
— Не-не знаю…
— Не знаешь? Слушай сюда. Очень внимательно. Видишь эту штучку? Это АКМ. Тактико-технические данные говорить не буду. Через десять минут, если ты не вспомнишь, что тут делал, его воздействие испытаешь на себе. Понял? Понял, сука? — вдруг заорал Воронцов. — Я тебе и эти десять минут растяну. Просто так не сдохнешь. Топор! Добавь пару.
«Бля, опять апперкот! Он что, Топор этот, зацикленный? Сволочь, больно. Меня же кончить хотят, с ума сошли, что ли? Где там Соловец? Вошел бы сейчас в дверь и отправил бы всех в камеры. Гео-о-о-ргич! Меня убивают, убивают! Не идет. Что это? Слезы? Ну, правильно. Защитная реакция организма. Против воли. А Эдик-то сдрейфил. Автоматиком машет, а ручки-то дрожат. А я плачу. Может, заорать? Не буду, не поймут».
— Гнида ментовская, ты понял, что я сказал? Понял? Кто тебя пустил? Уборщица? Прибью суку. Что в «Иве» вынюхивал? Ну?
— Чего разорался? Не