Оборотень следов не оставляет стр. 118
Это плохо, – выдавил из себя Амирбек.
– Врача надо, – голос Усмана выдавал волнение.
– Где его взять? – хмыкнул Амирбек. – Посмотри на Бакса. Ему намного хуже.
– Кажется, наоборот, он-то как раз уже отмучился, – сказанные Давлетом слова заставили всех посмотреть в сторону носилок.
– Бакс! – делая вид, будто не верит своим глазам, Амирбек подошел к нему, опустился на колени и тронул за плечо.
– Похоронить надо, – Давлет подошел к покойнику с другой стороны, присел на корточки и, закрывая глаза, провел ладонью сверху вниз ему по лицу.
Амирбек раскачивался из стороны в сторону, делая вид, будто случившееся оказалось для него полной неожиданностью. Мехмет понимал, что вся эта скорбь рассчитана на молодых моджахедов. Они должны быть уверены, что он тяжело переносит подобные утраты, да и быть командиром отряда нелегко. Пора было действовать. Мехмет медленно подошел к носилкам, наклонился, взял пальцами Бакса за подбородок и повернул голову сначала влево, потом вправо.
– Что ты делаешь? – упавшим голосом спросил Амирбек.
– Мне кажется, что это ранение было несмертельным, – сказал Мехмет, не выпуская из вида Давлета и Усмана.
– Что ты этим хочешь сказать? – опешил Амирбек.
– Смотри! – Мехмет сделал вид, будто сам только что увидел едва заметный разрез на груди. Крови было совсем немного. Лишь кромки ткани слегка окрасились в бурый цвет. Это произошло тогда, когда он вынимал нож. Мехмет вдруг понял свою ошибку и разволновался.
«Надо было разрезать себе руку и полить его своей кровью! – запоздало подумал он. – Теперь они догадаются, что Бакса ударили ножом уже мертвого!»
Но опасения Мехмета оказались напрасными.
– Как?! – Амирбек вскочил на ноги. Потом вновь присел. Трясущимися руками попытался расстегнуть пуговицы куртки Бакса, но в последний момент просто с силой дернул. Раздался треск рвущейся материи. Взору открылась волосатая грудь, на которой тоже был порез.
– Кто?! – Глаза чеченца округлились. На уголках губ выступила пена. Конечно, избавление от такого балласта
было ему только на руку. Но одно дело, когда человек умер от ран, и совсем другое, если правом распоряжаться жизнью воспользовался кто-то из подчиненных ему моджахедов. Причем неужели кто-то из молодых? Конечно! Ведь турок при нем сменился и больше не заступал на пост. Значит, Бакса убили Давлет и Усман! Только зачем? Ответ напрашивался сам собой: изнуренные переходом, голодом и ранениями, они больше не хотели нести его.
Однако Давлет понял все по-своему и решил, что Бакса зарезали, когда он спал на посту. Чеченец побледнел. Нижняя губа затряслась. Некоторое время он с ужасом смотрел на Амирбека и не мог выговорить ни слова.
– Ты?! Как ты посмел? – процедил сквозь зубы Амирбек. Его рука легла на рукоять висевшего на поясе кинжала.
– Амирбек, не... Не надо! Я искуплю свою вину...
Но Амирбек уже, казалось, ничего не слышал. Он медленно выпрямился и рванул кинжал на себя. В воздухе блеснуло лезвие.
– Шайтан!
– Я случайно! – завопил Давлет.
Его больше напугало искаженное яростью лицо Амирбека, чем кинжал. Даже Мехмету стало не по себе.
При виде этой сцены Усман стал пятиться к ручью. По-видимому, он подумал, что после того, как Амирбек разделается с Давлетом, гнев перекинется на него.
Мехмет лихорадочно перебирал варианты дальнейших действий.
– Может,