Обретение мудрости стр. 403
на Уолли.
– В тот день, когда тебя ранили, брат, я взял твои деньги, чтобы присмотреть за ними. Я отдал свои новичку Катанджи, чтобы они не перемешались. Я дал ему сорок три золотых и немного мелочи. Когда я продал Телку, я дал ему еще десять. У него было пять своих. Я попросил у него три в Во, но больше мне не было нужно. Сегодня я попросил его вернуть остальное.
Конечно, он собирался купить подарок для Таны.
– Пятьдесят три твоих и пять его – всего будет пятьдесят восемь, – сказал Уолли, зная, что его подопечный не слишком силен в математике. – Минус три – остается пятьдесят, которые он тебе должен?
Уолли мрачно кивнул.
– У него их нет. Вот все, что у него есть.
Он перевернул мешочек, который держал, высыпав сверкающую горку рубинов, изумрудов и жемчуга. Среди зрителей поднялся изумленный ропот. Ннанджи пошевелил горку пальцем.
– Три золотых и немного серебряных, – сказал он, вытаскивая несколько монет.
– Драгоценности стоят явно дороже, чем пятьдесят золотых, – сказал Уолли. – Он наверняка сможет расплатиться с тобой, как только попадет в свободный город.
Ннанджи посмотрел на него ледяным взглядом.
– Но я хочу знать, где он взял их, брат. Он отрицает, что украл их, но говорит, что обещал госпоже Броте, что никому не скажет. Вот что меня интересует!
– Я никогда их раньше не видела, – поспешно сказала Брота. Она начала пристально вглядываться в горизонт, словно в поисках береговых знаков. Никто больше не хотел говорить. Уолли решил, что это личные проблемы Ннанджи и его брата, но ему было любопытно посмотреть, как Ннанджи их разрешит.
Не получив от него помощи, Ннанджи набрал в грудь воздуха и сказал:
– Госпожа, не могла бы ты объяснить, каким образом подопечный может скрыть что-либо от своего наставника? Считаешь ли ты подобающим для другого воина, как ты сама, предполагать подобное?
Очко в пользу Ннанджи.
Брота проворчала, не глядя на него:
– Нет! Но я не помню, чтобы я говорила ему об этом. Насколько я помню, все было не так. Я обещала ему, что не скажу тебе.
Ннанджи перевел торжествующий взгляд на Катанджи, который пытался притвориться маленьким мальчиком, которого приводят в смущение дела взрослых. Он выглядел менее убедительно, чем когда-то; недели, проведенные на Реке, сделали его выше ростом и мускулистее. Он никогда не стал бы достаточно крупным, но он явно повзрослел с тех пор, как Уолли впервые его встретил. Он выглядел к тому же более здоровым, и у него даже была теперь короткая косичка, хотя она завивалась узлом.
– Я купил несколько ковров, наставник, – сказал он. – Брота мне помогала.
Тану тут же охватил приступ неудержимого смеха. Брота сердито уставилась на нее, но от этого стало еще хуже.
– Давайте я расскажу! – сказала она, наконец успокоившись.
Последовала история о шелковых коврах и о переговорах в гондоле. Уолли вскоре сам крепко сжимал кулаки, чтобы подавить приступ хохота. Он рискнул бросить взгляд на старого жреца, который приподнял бровь – Броту перехитрил какой-то мальчишка? Определенно, чудо!
Катанджи купил в Дри все лучшие ковры за шестьдесят два золотых, заполнив до краев