Обретение мудрости стр. 406
валюте. Драгоценности внезапно стали дешевыми, а деньги дорогими. Катанджи сразу же увидел возможность, которая могла никогда больше не представиться. Уолли посмотрел на Броту, и встретил ее свирепый взгляд. Она тратила свое время на бронзовые болванки, в то время как Катанджи пробивал себе дорогу в высшее общество.
– Это чудовищно! – сказал Ннанджи, когда все это объяснили ему более простыми словами. – Они умирали с голоду! У них не было крыши над головой! У тебя что, вообще нет чувства жалости?
Он недовольно посмотрел на Уолли. Уолли подумал о том, испытывал ли Ннанджи подобное чувство сострадания, когда сам был в возрасте Катанджи. Вероятно, нет, но он с тех пор переменился и кое-чему научился. Вряд ли стоило ожидать того же от Катанджи.
– Вероятно, он жалеет только о том, что не оставил достаточно денег, чтобы расплатиться с тобой, – сказал Уолли. – Тогда бы ты ничего не знал. Его погубила жадность.
– Я хотел, милорд, – грустно сказал Катанджи, – пока не увидел жемчуг.
– Он протянул руку и поднял сверкающие бусы. – Я не мог удержаться. Я купил их за двадцать – а они стоят по крайней мере две сотни.
Нет, он ни о чем не жалел.
– С этого момента, – сказал Ннанджи, – ты никуда больше не пойдешь без моего разрешения! Ясно? – Его брат угрюмо кивнул, а Брота с мрачным видом смотрела в сторону горизонта. – Исполнять роль раба почетно, когда это делается ради помощи богам, но не ради денег! А теперь – сколько ты мог бы получить за… это? – Он вытащил золотую брошь с изумрудами.
– Семьдесят, или около того, – осторожно предположил Катанджи.
Ннанджи протянул ему брошь.
– Тогда возьми ее, продай и верни долг. Остальное можешь оставить себе.
У Катанджи заблестели глаза.
Ннанджи с сомнением взглянул на остальную часть сокровища, молча ища поддержки со стороны Уолли, а потом Хонакуры, но понял, что они предоставляют ему решать самому.
– Чье это?
– Мое! – Однако в голосе Катанджи не хватало убедительности.
– Нет! – Даже сидя на палубе, Ннанджи мог смотреть на него сверху, словно цапля на рыбу. – Как Первый, ты не можешь ничем владеть. И даже если бы ты был Вторым, это не может принадлежать тебе. Если бы я поручил тебе ухаживать за моей коровой, и она бы отелилась, теленок все равно принадлежал бы мне. Таков закон.
Он посмотрел на жреца, который, усмехнувшись, кивнул.
Несколько мгновений он задумчиво хмурился, пока остальные ждали его решения, а корабль скользил в свете утреннего солнца.
– Я думаю, эти драгоценности осквернены, – сказал Ннанджи. – Их следует отдать Богине в ближайшем храме.
Катанджи и Брота обменялись недовольными взглядами.
– Погоди минуту, – сказала Брота со своего трона, словно алый Будда, готовый изречь проповедь. – Шонсу, ты видел, как Катанджи фехтует. Какой из него, по-твоему, получится воин?
– Мертвый.
Она кивнула.
– Ннанджи, ты тоже это знаешь. У мальчика нет будущего в твоей профессии, но он – прирожденный торговец, каким был мой старший, Томиярро, может быть, даже лучше. У него хорошо бы пошли дела на Реке, даже если
он