Обретение мудрости стр. 417
храму в Касре. Пусть за него сражается тот, кто хочет. Я куплю себе голубую набедренную повязку и стану водяной крысой. Тебе нужны крепкие ребята, капитан?
– Ты лжешь, Шонсу, – весело сказал Томияно. – Готов поклясться?
– Лучше расскажи, как сражаться с колдунами, – прорычал Уолли и снова повернулся к окну. Потом добавил: – Таможенник!
Хонакура и Катанджи подошли к окнам. На пристань спустили трап.
Она была пожилая, седая, полная – Третья, в коричневой шерстяной мантии, с розовыми щеками и дружелюбной улыбкой. На ее поясе висел большой кожаный кошелек, украшенный выпуклым рисунком. Тяжело дыша, она поднялась по рапу на палубу.
Уолли подумал, что она напоминает мать семейства или добрую соседку, и сразу же удивился подобным мыслям. Потом он зашипел сквозь зубы – позади нее шли двое колдунов, Третий и Второй. Они без особых усилий поднялись по трапу и ступили на палубу, не спрашивая ничьего разрешения; они стояли, словно статуи в капюшонах, с невидимыми лицами, спрятав руки в рукава.
– Ого! – прошептал Ннанджи.
– Если они решат обыскать корабль… – Уолли вытащил нож из сапога.
– Я беру на себя женщину, – сказал Томияно, который знал, что воинам сутры запрещают сражаться с женщинами. – Шонсу – коричневого, Ннанджи – желтого.
Олигарро исполнял роль капитана, и Брота была рядом с ним. Половина команды бродила по палубе, хмуро глядя на зловещих пришельцев.
Таможенница отсалютовала.
– Приветствую тебя в Ове, капитан, – сказала она, – от имени короля и мага. Есть ли на борту воины?
Брота шагнула вперед и представилась, затем приняла ответный салют.
– Я, моя дочь – Вторая, и один Первый.
– И все? – прорычал один из колдунов, непонятно, кто именно, хотя, скорее всего, это был коричневый Третий. – Никаких свободных? Ты клянешься своим кораблем, капитан?
– Конечно, – сказал Олигарро. Вся команда теперь знала, что их пассажиры не относят себя к свободным меченосцам.
– Госпожа, ты также клянешься, что на борту нет свободных меченосцев?
– Конечно, – сказала Брота. Колдуны развернулись и плывущей походкой сошли по трапу.
– Что-то новое, не так ли? – спросила Брота.
Женщина кивнула.
– С сегодняшнего дня. Что-то засвербило у капюшонов в заднице. – Она пожала плечами. – Не знаю, что именно.
Уолли знал, что. Он с облегчением увидел, что Брота столь же подозрительно смотрит на старую леди, как и он сам. Ни один таможенник никогда так не говорил.
– Что ж, перейдем к делу, – сказала Брота. – Сколько?
– Пять, – сладким голосом ответила таможенница.
Олигарро нахмурился.
– Я думал, плата составляет два?
– Может быть, да, а может быть, и нет, – сказала она. – Но вы заплатите пять, и кто об этом узнает? – Она потрясла своим кожаным кошельком, отчего он зазвенел, и снова улыбнулась.
Брота нахмурилась, и Олигарро начал было возражать, но в конце концов заплатил.
Старая леди взяла деньги, вежливо попрощалась и захромала прочь. Брота изобразила у нее за спиной вульгарный жест, затем отправилась в рубку получить причитающееся с лорда Шонсу.
Под маской раба Катанджи был настолько неприметен, что казался почти невидимкой. Уолли заметил, как он сбежал по