Ода абсолютной жестокости стр. 296
сумел сохранить подобную непосредственность.
Я киваю с набитым ртом.
Запиваю водой из фляги. Бер косится на меня, я дожёвываю и говорю:
– У тебя что, воды нет?
– Была, да выпил всю.
– Сколько же ты взял?
– Ну, две фляги…
Водой, которая у меня с собой, можно несколько раз напоить слона. Я протягиваю флягу Беру.
– Только несколько глотков. И в последний раз.
Он жадно пьёт, но сам отдаёт мне флягу, вырывать изо рта не приходится.
– Слушай, Бер, – спрашиваю я. – А откуда у тебя карта?
– В библиотеке нашёл. В провинции Кассорг, там библиотека большая у наместника.
– И просто так забрал?
– Да. Никто не знает, что я её нашёл. Карты, сделанные до пожара, сейчас редки и не слишком-то нужны. Я взял, никто внимания не обратил. Ну а про жемчуг старика Заррона каждый дурак знает.
Хм. Как всё просто.
– Если каждый дурак знает, то почему ты думаешь, что жемчуг всё ещё там?
Он смотрит на меня бесхитростно.
– Потому что надо во что-то верить. Я верю, что найду жемчуг.
Есть два варианта. Либо он и в самом деле такой идиот, каким выглядит, либо он очень профессионально водит меня за нос. Причём делает это экспромтом: вряд ли он мог предполагать, что встретит в выжженных землях соратника.
Темнеет довольно быстро.
– Надо спать, – говорю я. – Всё равно ночью не поедем. А чем раньше ляжем, тем больше проспим, тем раньше продолжим путь.
– Угу, – хмыкает Бер.
Мы возвращаемся к дороге. Тут пыльно и жарко. Находим чуть в стороне более или менее ровное место, где можно лечь. Коней привязать не к чему, но на такой случай у меня есть специальное устройство. Достаю металлический прут, заострённый с одного конца и снабжённый загогулиной с другого. Затем извлекаю нечто вроде киянки, только потяжелее.
– И ты заставляешь коня столько тащить? – ужасается Бер.
– Это северный тяжеловоз. Он и в два раза больше может увезти. Правда, быстро на нём не ускачешь, но пока и не требовалось.
Вбиваю прут в землю как можно глубже. Привязываю коней. Ещё одну верёвку веду от прута к своей ноге.
– Если кони рванут, прут их удержит, – поясняю я. – А я проснусь от рывка и успею перехватить верёвку.
– Отлично придумано, – констатирует Бер.
Конечно. В отличие от него я подготовился. В который раз спрашиваю себя, почему этого не сделал он.
Бер ложится метрах в пяти от меня, заворачивается в плащ. Тут довольно жарко, но спать просто на земле невозможно: пыль забивается во все отверстия. Теперь я жалею, что не удосужился достать где-нибудь современную карту дороги с обозначением оазисов. Хотя вероятно, такой карты вовсе не существует.
– Спокойной ночи, – говорит Бер.
Я хмыкаю что-то в ответ.
* * *На развилке возникает проблема. Моя карта и карта Бера рознятся. Он утверждает, что нужно ехать прямо и свернуть позже. На моей карте поворот обозначен чётко: это дорога на Сунну. Бер опасается показывать мне свою карту.
– Ладно, – говорю я. – Куда ведёт эта дорога на твоей карте, если не на Сунну?
– Она вела к горам когда-то. А теперь, наверное, теряется в пустыне.
На моей карте упомянутая дорога к горам отпочковывается от суннской дороги километров через десять. В начале они представляют собой единое