Одиночество Титуса стр. 43
сулит нам что-либо, то, полагаю, сулит она некие новости.
– О да, Ваша милость, именно так, и зловещие, – ответил Мордлюк.
– Эта бумажка в ваших руках, – продолжал Мировой судья, – хоть она измята и грязна, обладает разительным сходством с запиской, которую я передал Секретарю. Возможно ли это?
– Возможно, – сказал Мордлюк, – это она и есть. Но вы ошибаетесь, он не таков. Не в большей мере, чем я.
– Нет?
– Нет!
– Но не каков?
– Памятно ли вам написанное, Ваша милость?
– Напомните мне.
Вместо того чтобы зачитывать записку, Мордлюк нескладно приблизился к столу Судьи и протянул ему нечистый листок.
– Вот то, что вы написали, – сказал он. – Публике этого знать не следует. И молодому заключенному тоже.
– Нет? – спросил Мировой судья.
– Нет, – подтвердил Мордлюк.
– Ну-ка, посмотрим… Посмотрим… – сказал Судья и, поджав губы, отобрал у Мордлюка листок и углубился в чтение.
Исх.: № 1721536217
Дорогой Филби!
У меня тут молодой человек – бродяга и правонарушитель – чрезвычайно странный молодой человек, родом из Горгонпласта или какого-то столь же неправдоподобного места, и следующий неизвестно куда. Отзывается на имя «Титус», а иногда на «Гроан», хотя настоящее ли это имя или выдумка, сказать трудно.
Я совершенно уверен, что этот молодой человек страдает манией величия и что его следует держать под присмотром – иными словами, Филби, дружище, мальчик, говоря напрямик, спятил. Не найдется ли у тебя угла для него? Заплатить он, конечно, ничего не сможет, но вдруг да покажется тебе интересным и даже получит место в трактате, который ты пишешь. Как он там назывался? «Среди императоров»?
Ах, дорогой, какое это испытание, быть Мировым судьей! Порой я дивлюсь – что с нами творится? Сердце человека – это нечто. Все зашло слишком далеко. И это уже нездорово. Тем не менее я не хотел бы поменяться с тобой местами. Тебе-то приходится залезать во все это по самые уши. Я спросил у юноши, жив ли его отец. «Нет, – ответил он, – совы сожрали его». Как тебе такой ответ? Боюсь, придется его посадить. Что твой неврит? Черкни мне пару слов, старина.
Мировой судья поднял глаза от записки и посмотрел на Титуса.
– Вроде все верно, – сказал он. – И все же… вы кажетесь таким нормальным. Я хотел бы помочь вам. Что ж, попробуем еще раз – вдруг я ошибся.
– В чем? – спросил Титус, не отрывая глаз от Акрлиста, переменившего место и теперь сидевшего совсем близко к нему. – Что со мной не так, Ваша милость? Почему вы так на меня смотрите? Я заблудился, только и всего.
Мировой судья наклонился к нему:
– Расскажите мне, Титус, – расскажите о вашем доме. Вы говорили, что отец ваш скончался. А как насчет матери.
– Она была женщиной.
Этот ответ вызвал в зале гогот.
– Тишина! – рявкнул Секретарь суда.
– Я не хотел бы думать, что вы демонстрируете неуважение к Суду, – сказал Мировой судья, – но если дело пойдет так и дальше, мне придется передать вас господину Акрлисту. Ваша мать жива?
– Да, Ваша милость, – ответил Титус, – если не умерла.
– Когда вы видели ее в последний раз?
– Очень давно.
– Были ль вы счастливы с ней? Вы говорили, что убежали из дому.
– Я хотел бы снова с ней встретиться, – сказал Титус. – Мы виделись очень