Библиотека

Одинокий орел по имени Бернардо стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

невольно подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ох, лучше бы она этого не делала! Он наблюдал за ней с неожиданной, почти прежней нежностью. Но сейчас она не могла себе позволить думать о нежностях. Ведь они только начали карабкаться в гору. И осталась большая часть пути.

— Ты почти не почувствуешь укола, — по привычке успокоила она.

— Неужели ты думаешь, что тоненькая игла причиняет самую страшную в мире боль? — спокойно спросил он.

— У каждого свое собственное представление о том, какая боль самая страшная в мире, — пробормотала она.

— Кто-то полагает ее столь незначительной, что играет с ней в разные игры.

— Если стрела нацелена в меня, то она пролетела мимо. Я здесь для того, чтобы обеспечить этим людям неведомый им раньше уровень медицинского обслуживания. Я не играю в разные игры. — Она высвободила шприц и потерла место укола ваткой, смоченной спиртом.

— И ради этого ты тут?

— Ничего другого не могу придумать. А ты можешь? — спросила она, снова встретившись с ним взглядом.

— Не могу.

Когда она его провожала, они обнаружили в приемной человека. Энджи никогда раньше его не видела. Взволнованный старик с глубокими морщинами и пергаментной от солнца и ветра кожей. Едва увидев ее, он быстро затараторил по-сицилийски. Бернардо положил ему руку на плечо, и тот вроде немного успокоился.

— В чем дело? — спросила Энджи.

— Его зовут Антонио Серванте, — объяснил Бернардо. — У него крохотная ферма в нескольких милях отсюда. Он ведет хозяйство один, и с ним живет его мать.

— Его мать? Сколько же ему лет?

— Шестьдесят пять. Жена и двое его детей умерли много лет назад во время эпидемии кори. Он хочет, чтобы ты сделала прививку его матери, — объяснил Бернардо. — Но она прикована к постели, он не может доставить ее сюда. У него есть только мул. Он говорит, мать — единственное, что у него есть в мире. И он хочет, чтобы ты сохранила ее для него живой.

— Тогда я, конечно, сейчас же поеду к ней. — Собрав все сицилийские слова, какие знала, Энджи сообщила Антонио, что они сейчас же отправятся в путь. Он одарил ее лучезарной беззубой улыбкой.

— На чем ты собираешься отправляться в путь? — спросил Бернардо. — На его муле?

— У меня есть машина.

— Я видел. Жалкая картина. Она не годится для немощеной дороги.

— Я взяла ее напрокат. У меня еще не было возможности купить подходящую для этих мест машину.

— Каким же образом ты попадешь на ферму Антонио? И если попадешь, то как будешь с ними объясняться?

— Ты научишь меня. — Она посмотрела ему в лицо.

— Я говорил тебе о подобных случаях.

— Если ты собираешься без конца повторять «я тебе говорил» — лучше не надо. Правда не надо.

— Жди здесь, — сквозь зубы процедил он. — Я пошел за машиной.

Антонио на муле направился из Монтедоро вниз по подобию шоссе, потом свернул в сторону на продуваемую ветрами дорогу, которая снова поднялась вверх, и, наконец, вывел их на плоскую полоску земли. Камни и голая земля. Энджи стало жаль людей, которые пытались вырастить здесь что-то живое.

— Интересно, сколько здесь моих пациентов? — пробормотала Энджи.

— По-другому это звучит так: если у них не будет тебя, у них не будет никого.

— У меня еще руки не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.