Одиссей Фокс стр. 36
сделал сразу два огромных шага вперёд: сначала отыскал и заполучил исследовательский корабль сайн, а теперь получил доступ к сердцу. Что же оно на самом деле собой представляло? Для чего сайны создали его и как использовали?
Поле мягко поднесло Фокса в центр бутона, прямо к чёрному кубу. В непроницаемой глубине разгорелись мерцающие звезды, целые созвездия, и когда они стали яркими, сердце раскрылось. В точности так же, как раскрывался корабль сайн: стекло распадалось на маленькие кристаллические кусочки, и они словно рассыпались в стороны, с легчайшим звоном расходясь в стороны.
Фокс, не раздумывая, шагнул вперёд, и сердце сомкнулось за спиной, он оказался в кромешной темноте. Кристаллики зашуршали со всех сторон, заполонили всё пространство, подстраиваясь под контуры человеческого тела, и тут же срослись, сгладились и застыли, облекая Фокса, как статую в недрах чёрного стекла. Словно доисторическую птицу, попавшую в ловушку янтаря и сохранённую на миллионы лет.
Я же задохнусь, ошеломлённо подумал Фокс — но в тот самый момент, когда стекло плотно обхватило его, заключив в неодолимый плен — он внезапно перестал быть пленником своего тела. Он вырос в тысячи, миллионы раз, стал свободный, безразмерный, бездыханный и пустой, стал частью бесконечной черноты космоса. Сквозь него проходили созвездия — и звёзды, мерцая, шептали другу беззвучные, неразличимые слова.
Фокс завис в бархатной темноте и вечной тишине, ведь космос лишён слуха и голоса, он не знает, что такое звук. Вместо них царствуют всепроникающие невидимые силы — гравитации, движения, связи. Каждая пылинка во вселенной взаимосвязана с каждой другой невидимыми узами, и все они движутся, ничто не стоит на месте. Фокс ощутил это вечное движение всем своим бестелесным существом — он сам разлетался в стороны, расширялся, бесконечно увеличивался и рос, охватывая всё новые и новые звёзды, обгоняя их, летящих в разные стороны.
И чем больше внутри него становилось звёзд, тем отчётливее он ощущал, как они… дрожат? Вибрируют? Дышат? Звенят? Поют? Поют. Больше всего это было похоже на песнь, беззвучную, но всепроникающую и вечную.
Чем больше Фокс прислушивался к этой песне, тем сильнее она переполняла его. Этот сотрясающий не-звук пронизывал всё сущее. Именно он приказывал галактикам, звездам и планетам разлетаться в стороны, именно он был тем изначальным импульсом, который запустил вселенную и до сих пор двигал ею. Фокс внезапно понял, что слышит Большой Взрыв.
«Лети!» пели звёзды. «Будь свободен!» звенели туманности. «Существуй!» провозглашал хорал галактик. Вначале не было ничего, ни пространства, ни времени. Но затем всё изменилось: небытие сменилось титаническим выбросом невообразимой мощи. Судорожно помчалось время, сначала неуверенно, спотыкаясь, а затем всё ровнее, набирая ход. Пространство, высвобожденное из небытия, рванулось во все стороны, ускоряясь и разгоняясь, пылая и крича. Этот крик, эта энергия, этот изначальный импульс бытия до сих пор жил в каждом атоме, в каждом кварке. И он никогда и не думал затихать.
Фокс понял. Сердце сайн позволяло любому, кто войдёт в него, услышать Большой Взрыв, породивший вселенную. Он случился миллиарды лет назад, но он всё ещё звучал в биении каждой звезды, в гравитационном дыхании каждой былинки необъятного космоса.
И в этой песне, в этом зове был смысл.
Боже, содрогнулся человек, услышав и осознав его.
Чёрный глаз в правой глазнице