Одиссей Фокс стр. 37
Фокса стал разгораться яркой, яростной звездой.
*
— Одиссей.
— Папа!
Маленькие руки обняли большие плечи, не смогли соединиться у отца за спиной. Он был такой необъятный и сильный, человек-гора, в тени которой всегда безопасно и тепло. Он умел давать тень, не закрывая солнце.
— Папа, я не знаю, как ответить учителю! Он спросил: что делать, если цедары объявят нам войну? Но я не учил про цедаров и не знаю, что ответить… Ты мне поможешь?
— Конечно, помогу, — отец отстранился от мальчика, но его большая рука ещё лежала у Одиссея на спине и придавала уверенность, что всё будет хорошо. — Тебе не всегда нужно знать, чтобы сделать правильный выбор. Иногда, даже если не знаешь, ты можешь понять.
— Только как?
— Нужно задать себе правильный вопрос.
— А какой вопрос правильный?
— Спроси себя, для чего цедары это сделали.
— А цедары — это те, у которых клинки вместо рук?
— Да, только это не главное. Главное, что они предчувствуют будущее.
— Всё-всё будущее сразу?
— Это верный вопрос. Нет, не всё. Лишь смутные очертания будущей угрозы. Они зародились на самой ужасной планете, какая только может быть. Чтобы выжить, цедары научились предчувствовать угрозы. И привыкли действовать очень быстро и без сомнений, чтобы их устранить.
— Значит, мы им угроза? — на лице мальчика появилась тень.
— Они могут так думать. Но они могли бы напасть без предупреждения, чаще всего это выгодно. Почему же они промедлили с нападением, и зачем официально объявили войну?
— Может… они нас пожалели?
Отец внимательно смотрел на него.
— И что же нам делать, если цедары объявили войну?
Мальчик чувствовал, что понимает и пытался выразить мысль, но не мог.
— Не знаю! — воскликнул он со стыдом. — Не знаю…
— Это не страшно, — успокоил отец. — Надо просто задать себе правильный вопрос. Если цедары пожалели нас и объявили войну, что мы можем сделать? Напасть на них? Убежать и спрятаться?
— Спросить у них, что плохого мы сделаем в будущем? Чтобы успеть исправиться.
Он очень надеялся, что ответил правильно, не подвёл папу, маму, учителя и всех остальных, ведь их было так много.
— Да, можно так сделать, — кивнул отец. — По меньшей мере, такой вопрос не сделает нам хуже.
Он не хвалил сына, но в его глазах Одиссею почудились одобрение и гордость. Лорд-хранитель обернулся к учителю и спросил:
— Каков был вопрос и каков верный ответ?
— Каковы действия правителя в случае, если нам объявлена война, например, цедарами, мой лорд, — ответил учитель. — Ответ: ввести военное положение и собирать совет доверенных лордов.
Оберон Ривендаль усмехнулся.
— Пожалуй, для шестилетнего мальчика ваш вопрос и ответ понятнее и содержат больше смысла, чем мой.
— Мой лорд, — поклонился учитель.
— Папа, но это несложно, когда ты объяснил! Теперь я понял.
— Значит, теперь ты знаешь.
— Папа, знаешь что?.. — он поднялся на цыпочки к уху сидящего отца и сказал тихо, чтобы учитель не слышал. — Я тебя люблю.
Карие глаза человека-горы, суровые и властные по праву рождения, потеплели.
— И я ужасно тебя люблю, — не прячась, ответил он, прижимая к себе сына и ощущая его маленькую фигурку, полную живости и тепла.
*
Человек в стеклянных объятиях черноты не дышал, его сердце не билось, время остановилось. Он вбирал в себя звёзды и слышал их пылающие голоса.