Одна в поле воин стр. 1370
Радио не помогло, потому что переключать его на другие станции Ольга Владимировна не умела, а та станция, на которую настроила дочь, закончила концерт популярной классической музыки и начала трансляцию тяжелого рока: диктор радостно объявил любителям этого музыкального стиля, что до утра в эфире будут играть их культовые группы. Мужской хор за стенкой, издававший какие-то немыслимые для человеческого голосового аппарата звуки, был нисколько не лучше тяжелого рока.
– Мой муж похрапывал, – говорила Ольга Владимировна, и чашка с чаем дрожала в ее руках, – но его трели не идут ни в какое сравнением с этим… с этим…
– Ужасом, – договорила Полина Сергеевна. – Это моя вина, совсем позабыла про их ночной оркестр. Мы с подругами много лет назад отселили их на второй этаж, потому что когда хорошенечко выпьют, храпят все мужчины, включая тех, что трезвые спят беззвучно. Представьте, как я была поражена сегодня утром! Выхожу на крыльцо и вижу, как из палатки выползает Поленька! Одна! В легкой пижамке! По мокрой траве! Мужской храп надо приравнять к психическому оружию.
Когда гости разъехались, Эмка и Тайка потребовали, чтобы их дни рождения теперь тоже отмечались на широкую ногу – много-много друзей и веселья. Родители им обещали, даже с салютом. Если будут себя хорошо вести, конечно.
ЭпилогПолина Сергеевна смотрела на свои дрожащие пальцы, на смазанный лак на ногтях и ждала, когда утихнет тремор. Но успокоить клокочущий испуг не удавалось. В последние месяцы она пережила много страхов, но то были страхи перед глазами – покалеченный Эмка, его операции, неизвестность. Эмку можно было трогать руками, гладить, можно было с ним говорить, внушать ему оптимизм. А страх, который вызывал Юсин визит, походил на невидимое радиоактивное облако, накрывающее ужасом.
На недавнем дне рождения Олега Арсеньевича говорили про выдержанность Полины Сергеевны, спокойное достоинство, с которым она встречает удары судьбы. Это было правдой. Но она всегда была женщиной – сначала женщиной, а потом женой, матерью, бабушкой. А настоящая женщина жертвует собой, когда того требуют конкретные зримые обстоятельства, когда условия складываются так, что именно она, а не кто-то другой должен принимать решение и действовать. Во всех остальных случаях есть люди, которым предписано судьбой терпеть и выполнять ее капризы, приглушать ее страхи, неважно, реальные они или надуманные.
Полина Сергеевна позвонила мужу и выпалила в первой же фразе:
– Олег! Приезжает Юся!
– Кто-кто?
– Юся, мать Эмки.
– Зачем?
– Я не знаю.
– Когда?
– Я не знаю.
– Что ей нужно?
– Я не знаю! Олег, я ничего не знаю! Она позвонила, уточнила, по старому ли адресу мы живем, сказала, что приезжает.
– Так! Что мне нужно сделать?
По голосу мужа чувствовалось, что он занервничал. По большому счету, Полина Сергеевна, наверное, этого и добивалась – чтобы муж испытывал то же, что и она.
– Тебе нужно меня успокоить, потому что я измазала лаком для ногтей всё вокруг себя, включая телефонный аппарат.
– Каким лаком? При чем тут… Товарищи, извините! – сказал он в сторону, вероятно, в его кабинете проходило совещание. – Поленька! Не волнуйся! Мы ее в бараний рог! Мы ей кузькину мать! Она не мать! В суд! Точно!