Одна в поле воин стр. 1376
о наивной самозащите – заболтать, чтобы не упрекали. Олег Арсеньевич за выражением ее лица не следил, и до тонкостей ее психологических переживаний ему дела не было. Перед ним стояли другие задачи.
– Вот теперь мы поговорим, – сказал Олег Арсеньевич. – Как видишь, Юся, отношение сына к тебе однозначно негативное. А чего еще можно было ожидать? Мы тебя не виним, у тебя своя жизнь, большому кораблю большое плавание. Но юридические аспекты надо урегулировать. Есть два варианта развития событий. Первый: ты отказываешься от Эмки, мы оформляем отказ у нотариуса. Погоди, не перебивай! Второй вариант: мы подаем в суд два иска – на лишение тебя родительских прав и на алименты. Заметь, алименты за все предыдущие годы в том числе.
– Я так и знала, – с досадой перебила Юся. – Приедешь в Рашку, обязательно во что-нибудь вляпаешься.
Рашкой называли Россию брайтоновские эмигранты, присосавшиеся к «свободной» Америке.
Полина Сергеевна накрыла ладонью руку мужа и стиснула – не взрывайся! Она видела, чего стоило Олегу Арсеньевичу проглотить презрительную кличку родины.
– Суд всегда решает в пользу матери, – с умным видом процедила Юся.
– Ты хочешь судиться? – с кровожадным азартом спросил Олег Арсеньевич. – Отлично! Пожалуйста, устроим! Учти только, что это очень долго: апелляции, кассации… И пока человек под судом, выехать он из страны не может. За этим уж я прослежу, будь уверена. И вместо тихого отказа ты получишь славу матери, которая бросила сына на десять лет и ни разу не побеспокоилась о нем, не справилась о его судьбе. Журналисты обожают такие истории.
Заговорила Полина Сергеевна, которой показалось, что муж перегибает палку:
– После травмы мозга у Эмки тяжёлое осложнение, не исключено, что разовьётся эпилепсия. Ему требуется серьёзное и дорогостоящее лечение. Ты сможешь его обеспечить?
Юся наконец разрыдалась. Пановы не утешали, терпеливо наблюдали, как плачет женщина, чьи слезы не вызывали сочувствия. Юся относилась к тем нравственно неразвитым женщинам, которые умеют выплакать свое горе – порыдала и забыла. Такие женщины вычёркивают из памяти свои подлые и стыдные поступки, словно тех и не было, но цепко держатся обид, нанесённых им другими людьми. Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич, по большому счету, никогда Юсю не обижали, они воспитывали ее сына, дав возможность устроиться в Америке. Предъявлять им претензии, это понимала даже Юся, неуместно.
Полина Сергеевна не знала, что оплакивает Юся. Потерю сына, который ей не нужен? Бессилие: невозможность выдвинуть им претензии, обругать, запугать, выставить себя оскорблённой невинностью? О чем бы она ни плакала, она не знала главного – какое сокровище ее сын. И просвещать ее никто не собирался. Она могла рыдать хоть до утра, лишь бы в итоге согласилась отказаться от Эмки. До утра ждать не пришлось.
Когда за Юсей закрылась дверь, Полина Сергеевна заметила:
– Она не спросила ни о Сеньке, ни об Эмке, мы не представили Лею и Тайку. Странное нелюбопытство.
– Тупые бабы патологически эгоистичны и нелюбопытны.
– Эта тупая баба родила нам замечательного внука. Она не представляет, какой подарок природы мы у нее похитили. Кстати, почему обрабатывал Юсю ты, а не Сенька?
– Мы так договорились. Я обеспечиваю артподготовку, в случае неудачи он стреляет