Офсайд 2 стр. 334
в мести. На самом деле, я обязана поступить так, как собираюсь. Ради него самого.
Есть то, что для любого зацикленного на доминировании брутального самца, станет противоположностью красной тряпки для быка. То, что навсегда отобьет желание и охладит пыл. Думаете, что угадали? Решили, что я сейчас продемонстрирую ему отряд своих любовников? Нет.
Джейсон никогда не простит мне того, что я знаю его больное место, его Ахиллесову пяту, самый страшный кошмар, от которого он сбежал на несколько лет. Он не сможет властвовать, зная, что я вижу его другим – сломленным и беззащитным.
Господи, неужели я смогу это сделать?
Я смотрю на
него, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мне хочется обливаться кровавыми слезами, но я должна быть сильнее. Я хочу, чтобы он запомнил, что я была храброй. И что любила его слишком сильно, чтобы позволить нам разрушить друг друга снова.
Я касаюсь его губ кончиками пальцев. Никто и никогда не будет любить меня сильнее, больнее. Я знаю, что теряю.
– Мне нужно сказать тебе что-то важное, – завороженно смотрю в его глаза, отражающие сумасшедшую гамму чувств. – Отвези меня туда, где нам никто не помешает.
– Здесь есть гостиница недалеко, – говорит Джейсон, целуя кончики моих пальцев, зарываясь своей пятерней в мои волосы, еще влажные после душа. Это то, о чем он говорил. Хорошие моменты. Мгновения нежности. Ощущение полного единения. Я солгала. Они были. И много. Но хорошее забывается быстро. Я хочу остановить время. Насладиться моментом, испить его до дна, чтобы потом, спустя сто пятьдесят лет одиночества на двоих, все еще ощущать на губах послевкусие нашей безумной страсти.
– Поцелуй меня, – прошу я шепотом, словно смущаясь, словно мои губы не пробовали каждый дюйм его кожи, а его – моей. Он, конечно, исполняет мое желание. Джинн и чудовище в одном флаконе. Так нежно и чувственно, почти невинно, и я удивленно распахиваю глаза. Джейсон прижимается ко мне своим лбом, разрывая связь наших губ.
– Видишь, я могу себя контролировать, – шепчет он с придыханием. Я невольно улыбаюсь его наивности. Мне ли не знать, что, позволь я ему чуточку больше, весь этот контроль полетит к чертям, и то, что другие называют занятиями любовью, для нас обернется в очередной жесткий трах в машине. Если бы между ног не саднило после случившегося в гостиной, то я бы не отказалась от прощального секса в машине, пусть даже жесткого.
– Поехали к заливу. Я не хочу в гостиницу, – говорю я, решительно освобождаясь от его объятий и пристегиваясь ремнем безопасности.
– Я хочу быть с тобой. Засыпать с тобой, – упрямо повторяет Джейсон, настойчиво глядя на меня. – Завтра же найду квартиру, но сегодня…
– Джейсон, сегодня я поеду домой. Мы просто поговорим, и ты отвезешь меня обратно. А завтра ты подумаешь, что нужно делать, а что нет. Хорошо? – я спокойно улыбаюсь, хотя внутри все кипит и обливается кровью. Мне так больно и тошно, что прямо сейчас хочется выпрыгнуть из машины и сбежать. Джейсон хочет поспорить, но вспоминает о своих обещаниях, поджимает губы и с мрачным видом заводит машину. Мы едем молча, сквозь горящий огнями, неоновыми вывесками и рекламными щитами вечерний Манхэттен в сторону пустынной части набережной залива Бискейн. Где-то совсем близко грохочет гром,