Офсайд 2 стр. 335
и новая стена дождя обрушивается на город. Мы едем вперед, рассекая быстро образующиеся лужи. Небо рыдает со мной в унисон.
Мы съехали с моста, вниз, почти к самой кромке воды. Вокруг нет ни души. Дождь и огни Бруклина вдали. Я безучастно скольжу взглядом по сверкающему знаменитому Бруклинскому мосту, ощущая на себе тяжелый взгляд Джейсона. Немного странно снова видеть его за рулем, без охраны, в машине, которая теперь даже для моего статуса является неприемлемой. У меня так много вопросов к нему, но я знаю, что долгие разговоры ни к чему хорошему не приведут. Я усмиряю свое любопытство. Поворачиваюсь и смотрю в пронзительные черные глаза. Все-таки, Джейсон Доминник самый греховно красивый мужчина из всех, что мне попадались. Это не просто смазливое лицо. Нет. Мужественная красота, мощная энергетика, и в тоже время в нем чувствуется порода и какой-то прирожденный шик. Небожитель, даже если сейчас одет в простую футболку и рваные джинсы.
– Ты хотела поговорить, – с иронией напоминает Джейсон, заметив мой любующийся взгляд. Я моргаю, скидывая наваждение. Время то замедляется, то скачет рывками. Не разрывая зрительного контакта, достаю небольшой кожаный рюкзак с пола, который бросила в ноги, когда садилась в машину. Открываю молнию…
– У меня кое-что есть для тебя, – хрипло произношу я, внезапно севшим голосом.
Джейсон отвлекается, с любопытством скользнув взглядом в мой рюкзак.
– Подарок? – он удивленно вскидывает брови, улыбается.
Я отрицательно качаю головой и протягиваю ему небольшую, но толстую книжицу в потертом переплете.
– Что это? – Джейсон хмурится, когда берет из моих рук «подарок».
Все, я смогла. Наблюдаю за ним с каким-то мазохистским предвкушением новой порции страданий.
– Это фотоальбом, Джейсон, – произношу я скрипучим голосом. В машине мало света, но достаточно, чтобы я увидела, как краска отлила от его лица, и обозначились напряженные скулы. Джейсон не решается открыть, его взгляд прикован ко мне. Пристальный, требовательный, вопрошающий. Жесткий. Я чувствую, как он вонзается в мою
кожу, посылая ледяные стрелы к сердцу.
– Что там? – спрашивает Джейсон сухо.
Боже, зачем он мучает меня?
– Посмотри сам.
Его глаза сужаются, рассматривая мое потерянное, перепуганное лицо. Потом он опускает взгляд на потертый фотоальбом, и открывает первую страницу. Детская фотография. Младенец в голубых пеленках и внизу дата рождения Джейсона. На следующей странице красивая темноволосая смуглая женщина с выразительными чертами лица и грациозной осанкой держит мальчика на руках. На лицах обоих счастье и безмятежность. Дальше семейное фото. Пол, Селена и годовалый Джейсон дует на торт с одной свечкой. Маленький пижон в костюме с бабочкой. Джейсон листает дальше, быстро, но мне не нужно смотреть. Я помню каждую фотографию в подробностях. Здесь вся его жизнь в картинках до шести лет. Счастливое детство, любящие родители, дорогие игрушки. Первые ссоры с Брайаном, занятия на скрипке… Серьезный, улыбчивый мальчик с одухотворенным выражением лица, недетским, слишком разумным, глубоким. И этот мальчик не был тем, кто сейчас сидит рядом со мной. Потому что с ним случилась страшная трагедия, которая уничтожила и талант, и свет, который был в нем. Этот мальчик не мог стать футболистом или любым другим спортсменом, просто потому, что все в его облике говорило о тонкой душевной организации, о хрупком и прекрасном внутреннем мире. Но он сгорел дотла,