Огненная судьба. Повесть о Сергее Лазо стр. 3
знает, откуда они приходят на встречу и куда уходят, никому не полагается знать больше того, что требуется по обязанностям. Большинство секретных документов Сергей пишет сам, своей рукой, чтобы предельно сократить число посвященных. Виновников провала, если вдруг такое произойдет, искать будет легко…
Расстелив матрац, Сергей дунул на крохотное чадящее пламя коптилки и стал укладываться. Вместо одеяла он укрылся тужуркой. Лежа с закрытыми глазами, он представлял себе тайную ночную жизнь большого приморского города. Контрразведка сбилась с ног. Вчера, 3 января, подпольный обком объявил в городе всеобщую забастовку и жизнь во всем Владивостоке замерла: опустели порт, Дальневосточный завод, закрылись магазины и театры, не работала даже электростанция, отчего город погрузился во тьму. Прекрасная организация, как бы смотр сил и готовности к решающим дням борьбы за власть!
Собственно, она для этого и затевалась, забастовка — для проверки: насколько рабочий Владивосток готов поддержать солдат городского гарнизона и хозяев тайги — партизанские отряды. Буквально накануне подпольному обкому сообщили, что три роты партизан с тремя пулеметами возле станции Сица напоролись на охрану из американских солдат. Завязался бой, но недолгий — американцы, не выдержав, бежали. Да, не вояки, не вояки. Сергей мог об этом говорить с уверенностью, — прошлым летом сам проверил в ночном бою. Но сообщение со станции Сица взволновало товарищей из обкома. Обстановка по всему Приморью накалена до предела, то там, то здесь стихийно вспыхивают стычки партизан с белогвардейцами и интервентами. Вооруженные отряды из тайги как бы нетерпеливо подталкивают тех, кто в городе, и поторапливают. И пролетарский Владивосток вчера убедительно показал, что тоже готов к борьбе.
С трудом укрывая тужуркой свое большое сильное тело, Сергей глядел в светлевшее окошко. Он хорошо представлял, как выглядел вчерашней ночью Владивосток с моря. Огромный город обычно залит разноцветными огнями. Сияет центральная улица Светланская, горящими утесами высятся конторы пароходных компаний и банков, море света в порту, где жизнь не затихает ни днем ни ночью. И вдруг непроглядная тьма, тишина, безлюдье. Несомненно, в штабе генерала Розанова кое о чем догадались и приняли меры. Власти, конечно, чуют опасность, нервничают и пытаются ухватить хоть кончик ниточки, чтобы обезвредить подпольный комитет. Но едва ли, едва ли…
Больших провалов подпольной организации Владивостока пока что удавалось счастливо избегать. Всего несколько одиночных арестов, в основном случайных, вот и все. Помогала конспирация, — научились. Два года назад, в восемнадцатом, за решеткой оказалось, по существу, все руководство во главе с Сухановым, Губельманом, Всеволодом Сибирцевым. Это был тяжелый удар. Сработал, конечно, провокатор, проникший в организацию. Палачи торопились расправиться с Сухановым, испытанным вожаком приморского пролетариата,
его застрелили якобы при попытке к бегству. А Губельману и Сибирцеву удалось бежать из концлагеря. Сейчас они незаменимые работники, несут на своих плечах основной груз подготовки к свержению белогвардейского режима. Контрразведка спит и во сне видит заполучить в руки хоть одного из руководителей владивостокского подполья. Ищут, ищут ниточку.
Однако двухлетней давности провал, когда большевики Приморья лишились своего руководителя Суханова, многому научил. Нужда, знаете ли, жестокий учитель… Она научит…
Незаметно задремав, Сергей вздрогнул от громкого собачьего лая. Что, неужели возвращаются? Нет, мимо… Бр-р, как холодно! Теперь уже не уснуть.
Поворачиваясь набок, он ощутил боль в спине и потер поясницу. Опять почки!