Огненная земля стр. 10
Вакантных мест было мало. Пока Шалунов удовлетворялся ролью помощника Курасова и штурмана. Шалунов любил свой корабль, говорил о нем, словно о живом существе. Что такого, что это всего лишь небольшое военное суденышко, с деревянным, обшитым тонким железом каркасом, наполненное моторами, бензином, оружием и боевыми припасами? Что такого, что людям экипажа приходится жить в коротких и узких клетках? Они сознательно лишили себя всех удобств, чтобы набрать побольше снарядов и бензина. Катер не отапливался и зимой промерзал насквозь, зато петом нагревался так, что хоть спички зажигай о его стены. Люди любили свои маленькие корабли, гордились ими и совершали на них подвиги. Вся команда Курасова была награждена орденами.
В Туапсе караван пришел ночью. Здесь было холоднее. В осенней дымке угадывался город. Из ущелья доходили запахи осеннего леса. Чернели проломы мола и камни, наваленные кое-где.
Над горами появились лучи прожекторов, они медленно прощупывали тягучие облака, переваливающие через хребты Предкавказья. Караван бесшумно входил в порт. Суда скользили по темной воде, медленные и настороженные. За пристанью, близко возле берега, жались сторожевые корабли. Их мачты напоминали поредевший после артиллерийского налета лесок. На пирсах двигались люди, вспыхивали и гасли огоньки фонарей.
На причалах были подготовлены к погрузке бунты зерна и муки, скирды прессованного сена, противотанковые пушки, ящики со снарядами и патронами, бочки с бензином, авиационные моторы, зашитые в сосновые коробки.
Порт жил войной. Здесь по крадущимся огням прожекторов, по затаенному дыханию города, бухты, причалов уже чувствовалось приближение фронта.
В Туапсе предстояло пробыть до утра. Побродив по пирсу с Шалуновым и проверив свою команду, Букреев решил вернуться на корабль. Ему хотелось повидать Курасова. Узнав его издали, он прошел к нему на корму. Заслышав шаги позади себя, Курасов обернулся и расставил руки, что-то прикрывая.
— Идите спать, товарищ капитан! — зло сказал он.
— Что-то не спится, товарищ Курасов.
— Вам постелили в моей каюте.
— Вы что здесь делаете, Курасов?
— Да какое вам дело? — вспыхнул Курасов. — Что вам, наконец, надо?
Букреева поразили этот тон, неприкрытое раздражение Курасова. Букреев, в свою очередь, хотел резко ответить командиру корабля, но, присмотревшись, заметил цветы, расставленные на дымовых шашках.
— Простите, — произнес Букреев и пошел от него.
— Там вам постелили, — вдогонку повторил Курасов. — И отдыхайте, ради бога.
В голосе его теперь уже слышались нотки извинения, смущения. Букреев спустился по трапу и вошел в каюту. Горбань писал за столиком письмо; он вскочил, но выпрямиться в низкой по его росту каюте не мог.
— Я сейчас уйду, товарищ капитан.
— Устроимся как-нибудь вместе, — сказал Букреев.
В борт лениво плескались волны. На канонерской лодке, стоявшей
на рейде, пробили склянки. Букреев разделся и лег. Через несколько минут Горбань погасил свет и пристроился на полу, прислонившись спиной к двери и зарывшись лицом в ворот бушлата.
Глава четвертаяВ Туапсе Курасов прихватил баржу, груженную бочками с авиационным бензином, предназначенным для анапских аэродромов.
— Караван «разжирел», — неодобрительно заметил Шалунов.
Немцы следили за Туапсинским портом, ночами минировали выходы из порта и коммуникацию к фронту. Поэтому пришлось добавить в конвой еще три сторожевика и идти по фарватеру, проверенному приданными каравану тральщиками. Караван, приспосабливаясь к тральщикам, вынужден был уменьшить ход. В этих местах германской подводной лодкой был недавно торпедирован транспорт. Конвойным кораблям приходилось