Огненная земля стр. 12
сверху, шоферы монтировали скат. Аккумуляторная лампочка освещала каменную стену с амбразурами и кучу консервных банок, забросанных картофельными очистками.
Курасов оказался невдалеке от Букреева. Он кого-то искал. Когда какая-то девушка в морской шинели и мичманке попала в свет его фонаря, он окликнул ее, и они исчезли в темноте.
— Видели нашего флагмана, Букреев? — спросил выросший перед ним Шалунов.
— Его встретила девушка. Очевидно, та самая Татьяна?
— Вы угадали… Жаль, что вы не могли разглядеть ее. Приятна внешне и проста душой, как говорится. Сегодня, наверное, опять прибежала через забор… Ну, до скорого и приятного свидания. Не забывайте бедных моряков, капитан.
Шалунов зашагал к будке
дежурного.
Манжула подъехал на грузовой автомашине. Краснофлотцы «тридцатки» быстро попрыгали в кузов. К Букрееву направился невысокий человек в таком же ватнике, как у Манжулы.
— Букреев, здравствуйте! — глухим голосом сказал подошедший. — Можно поздравить с благополучным прибытием?
— Товарищ Батраков, здравствуйте! — Букреев радушно пожал ему руку. — Спасибо, что встретили. Такая темнота, хоть глаз выколи.
— Темнота типично южная. Это не ленинградские белые ночи. Ну, пожалуй, поедем… Манжула, ребята все устроились?
— Устроились, товарищ капитан.
— Добро. Я, Букреев, поеду с ребятами, а вам придется в кабинке с шофером. Хотел вас с шиком доставить на легковой, но не вышло у меня. Господин Тузин куда-то сами выехали… С вами поедет комбат капитан Букреев на Толстый мыс, — приказал Батраков водителю. — Садитесь, товарищ Букреев.
Букреев задержался у кабинки:
— Вы рангом ошиблись. Только начальник штаба, а не комбат…
Батраков тихонько засмеялся:
— Мне и невдомек, что вы не в курсе последних событий. Тогда садитесь ближе к шоферу, мы вместе устроимся, кабинка просторная. Я по пути все расскажу…
Машина выбралась из района порта и пошла при полном свете фар, освещая развалины, дома без изгородей, окруженные деревьями, зачастую с обломанными ветвями.
Геленджик не был похож на прежний, ничем особым не выдающийся, но все же аккуратненький приморский городок, куда приезжали отдохнуть и полечиться. Мостовые были разворочены, и над дворами, заросшими молодняком, светлели протоптанные по обнаженной земле тропинки. За городом пришлось сбавить скорость. Завыли и заскрежетали передачи на ухабистом подъеме. Справа шумело невидимое море.
— Тузина сняли, — сказал Батраков, посматривая на Букреева глубоко запавшими глазами. — Сняли и назначили вас. А на штаб поставили Баштового — он был начальником штаба у майора Куникова. Потому и пришлось вас срочно вызывать. Дел уйма, Букреев.
— За что же сняли Тузина?
— Зря не снимут. Не тем человеком оказался… Я могу вам коротко рассказать. Еще когда мы прибыли сюда, в Геленджик, Тузин сразу же схватился за живот, потому что встретивший нас начальник политотдела базы Шагаев напугал его.
— Чем напугал?
— Сказал, что скоро в десант. Тут Тузин сразу изменился. «Знаешь, — говорит, — начинает, мол, что-то лома-а-ать меня, живо-от болит». Я ему: «Подожди болеть, надо людей выгружать, устраивать их, кормить». А он ушел, и мне пришлось все самому. Дальше такая же история. Вижу, надо работать с батальоном, а командира фактически нет. Тут стали забирать от нас людей на таманскую операцию, вливать новых, переменили почти весь офицерский состав. Принялся Тузин куролесить, переругался с новым народом. Пришлось докладывать Мещерякову. Тот проверил, доложил члену Военного совета. Член Военного совета вместе с Мещеряковым сам в батальон приезжал. Тузина, значит, того…