Огненная земля стр. 100
Крым?
Букреев вспомнил одну из встреч еще в первый день высадки на полуострове.
Опустошив фляги с пресной водой, моряки подошли к «фактории», где не обнаружили ни одного колодца.
Первой заволновалась вторая стрелковая рота, самая «шухарная» рота, как называл ее Батраков. Неожиданно всем этим здоровенным ребятам захотелось пить. Тогда в полк был откомандирован хозяйственник, лейтенант Стрелец; он возвратился, сидя на двуколке с пожарной бочкой, запряженной двумя трофейными строевиками. Моряки бросились наполнять фляжки. В это время, после ночных занятий, возвращалась стрелковая рота из полка Степанова.
Усталые, запыленные красноармейцы шагали, перекрещенные шинельными скатками, с котелками у пояса и саперными лопатками в брезентовых чехлах.
От строя отделились два красноармейца и трусцой, как бегают пожилые и уставшие люди, приблизились к бочке с водой. Рассматривая их, Букреев видел седоватые бороды, лица, смятые морщинами. Это были солдаты из поколения отцов, призванных в армию в зрелом возрасте, воевавших в прошлую войну и с «германом» и с «турком». На них все было аккуратно пригнано, гимнастерки собраны позади «чубчиком».
— Пехота чай пить спешит! — крикнул какой-то морячок из второй роты.
Его дурашливый выкрик не поддержали. Моряки внимательно присматривались к подошедшим к ним бойцам. У них были нашивки ранений на груди и по ордену Отечественной войны с золотыми лучами.
— Испить бы, — попросил
один из них.
Моряки указали на командира батальона, и красноармейцы по всей форме обратились к нему за разрешением. Когда Букреев позволил им напиться и наполнить вязанку фляг, красноармейцы с чисто крестьянской умелой аккуратностью, не пролив ни одной капли, наполнили фляжки.
— Где были ранены? — спросил Батраков.
— Еще на Тереке, товарищ капитан.
— Там же и ордена получили?
— Никак нет. Ордена за штурм Новороссийска, товарищ капитан. Тогда нашу дивизию маршал товарищ Сталин повелел именовать Новороссийской…
— Хорошо, — похвалил Батраков. — Ишь какие молодцы! Выходит, вместе с нами брали Новороссийск.
— Как же, моряки нам помогли, товарищ капитан. А мы… им.
— А сейчас знаешь, что впереди?
— Говорят, Крым… Керчь…
— Ну как, возьмем?
Оба красноармейца с недоумением переглянулись, точно не понимая вопроса, а может быть, искали в нем другой, скрытый от них смысл. Их встретившиеся взоры как бы говорили: «Ну кто такое спрашивает? И можно ли задавать такие вопросы?»
Молодые ребята в бескозырках, с полураскрытыми, как у детей, ртами притихли и ждали ответа.
— Ну как? — повторил Батраков.
— Как же иначе, товарищ капитан! Надо взять… в него уперлись.
Солдат провожали с озорной веселостью. Кондратенко, участник новороссийской операции, догнал их на дороге, и в руках его мелькнула полосатая тельняшка.
— Ты что, тельняшку подарил? — спросил лейтенант Шуйский из пулеметной роты.
— Ребята больно хорошие, товарищ лейтенант.
— Какие же они ребята тебе?
— Ну… воюем вместе — значит, ребята. Придем по домам, тогда, может, и назову его папашей.
— Зачем тельняшки лишился? — Цибин неодобрительно покачал головой.
— Я загадал, товарищ старший лейтенант… Вместе с тем солдатом будем брать Севастополь.
Этот эпизод вспомнил сейчас Букреев.
…Вечером был получен приказ командира дивизии о выступлении. Букреев отдал все распоряжения и вышел во двор. Связисты быстро сворачивали провода, поскрипывая катушками. Медицинская сестра набрасывала на высококолесную таврическую бричку матрацы, подушки, клеенчатые пакеты с бинтами и медикаментами. Куприенко подседлывал венгерца. Конь приплясывал и храпел, когда Куприенко, ткнув его кулаком в бок, туго