Огненная земля стр. 130
непосредственной опасности и о том, что ее приготовились как следует встретить.
Радист снял наушники. Потные полоски протянулись от волос до шеи.
— Требуйте пока одного, — кричал майор, — огня! Огня с Тамани, по указанным мной целям!
Заметив Горбаня, майор подозвал его кивком головы. Прочитав записку, бросил ее на стол.
— Расскажите, что там у вас и как? — Майор наклонился к Горбаню и выслушал его, изредка резко перебивая и поторапливая.
Стрельба заглушала слова, приходилось говорить, близко наклонившись. Горбань видел, как подрагивала выгнутая бровь майора и по виску одна за другой скатывались капли пота.
— Все ясно. Пятьдесят моряков сюда! — закричал майор, прижимая губы к уху ординарца. — А то прорвут немцы…
Он взял телефонную трубку и отдал несколько приказаний, из которых Горбаню стало ясно, что левый фланг отбивает атаку танков и самоходных пушек. Майор переложил пистолет, взял полевую книжку и написал приказание Батракову.
— Беги, парень, и… пятьдесят молодцов сюда! С гранатами! Автоматчиков! У меня никого нет за душой… Никого… Гол как сокол! Если просочатся в глубину, нечем встретить. Беги!
Горбань зажал бумажку в кулак и быстро побежал обратно прежней дорогой. Все время, пока он перебегал поле, в голове билась сказанная майором фраза: «Гол как сокол».
Запыхавшийся, измученный, но довольный собой, Горбань нашел комиссара и на его вопрос неожиданно выпалил только эту фразу.
— Что? — переспросил Батраков, придвигаясь ближе к ординарцу.
— Майор передал: гол как сокол!
Батраков почти вырвал у Горбаня записку и несколько раз ее перечитал. Теперь в глазах его было раздражение и губы подергивались в гневе.
— Знал бы — не посылал, дурья башка!
— Я… я ничего…
— Пятьдесят человек! Ты знаешь, как отдать сейчас пятьдесят человек?
— Там тоже плохо, товарищ комиссар. Пистолет на книжке.
— Какой пистолет? На какой книжке?
— Из кобур уже вынули пистолеты.
— Сашка… Что ты? Отдохни, Саша…
Пятьдесят автоматчиков по приказу Батракова исчезли среди разрывов, как в высокоствольном лесу. Люди в окопах раздвинулись, чтобы заполнить место.
Над буграми поднялись танки и покатились. За ними шла пехота. Были заметны движения ног и колебания темной, пока еще неясной линии голов. По траншеям разбежались связные с приказом Батракова: «Открыть огонь изо всех видов оружия только по сигналу зеленой ракеты».
Чем ближе подходили немцы, тем понятнее становилось, что они решили повторить свою тактику концентрации всех сил и средств, не считаясь ни с какими потерями. Известная старая тактика, примененная в густых колоннах германской пехоты первой мировой войны и неоднократно использованная ими в эту войну от Фландрии до Сталинграда.
Батраков отметил рубежи, где нужно накрыть противника, и ожидал, сжимая до хруста в пальцах заряженную ракетницу… Когда-то в Башкирии, прямо в степи, на колеблемом ветром парусиновом экране ему, тогда еще комсомольцу, пришлось смотреть кинокартину «Чапаев». Он пожирал глазами кадры, изображавшие каппелевскую психическую атаку и поразительную выдержку чапаевцев. Как все казалось и страшным и прекрасно-героическим! И в сердце горело преклонение перед первыми бойцами революции и зависть к ним — «самому не придется». И так ясно, так близко, в крымской приморской степи, возникли образы далекой, любимой картины. Его сегодняшние «чапаевцы», моряки, лежат не шевелясь, устремив взоры туда, вперед.
Возле длинных стволов противотанковых ружей — бескозырки, а ленточки