Огненная земля стр. 50
все же я рад, что приходится воевать на малых кораблях.
Курасов хмурился и, избегая взглядов Букреева, рассказал о том, как он «скучал» на Каспии, как его оттуда переправили вместе с кораблем сухим путем, как он сразу же напал на «золотую жилу», назначенный в краснознаменный дивизион Героя Советского Союза Звенягина.
Дребезжащий продолжительный звонок прервал их беседу. Курасов, торопливо надев пальто и зюйдвестку, вышел. Корабль принял положение по «боевой тревоге». Появились немецкие самолеты. Моторы заработали сильнее. Мимо стекол иллюминаторов пронеслись зеленые кипящие струи. Через пятнадцать минут тревога окончилась. Самолеты прошли невдалеке.
Букреев поднялся на палубу. Под солнцем, выглядывающим из-за туч, светились отполированные детали орудий и пулеметов. Вдалеке ломаными курсами шли «морские охотники».
Ветер, дувший от скалистых белых берегов, зачерненных поверху кустарниками, гнал по морю барашки. Иногда ветер срывал с поверхности моря облачка, прилетавшие на палубу мельчайшими брызгами. Шалунов весело отряхивался и смеялся, поворачивая лицо навстречу ветру и брызгам.
— Море-то, а? Чудесное море! — восклицал он восхищенно. — Я, знаете ли, в море становлюсь во сто раз здоровее, право слово. В любую штормягу дыхание свободней. Тут, братцы вы мои, пыль — минус, газы — минус.
Манжула и Горбань сидели с группой матросов «тридцатки» на корме, возле глубинных бомб, расположенных на специальных рельсах-салазках. Моряки смеялись, слушая Горбаня, который в конце концов вскочил на ноги и прошелся по кругу, ловко отбивая чечетку. Шалунов тронул Букреева за рукав шинели, указал глазами:
— Ребята ваши занимаются проработкой инструкций по десанту, товарищ капитан, а?
— Вероятно, — с улыбкой сказал Букреев. — Кстати, скажите мне, вам приходилось на этом корабле подходить к берегу во время высадки десанта?
— Так и подходили.
— Осадка все же глубокая?
— Смотря где. На Новороссийск было самый раз, а вот у Соленого озера ссыпали ребяток прямо в воду. Лучше всего, конечно, на мотоботе. Рекомендую. Только, если переход велик, мотоботы надо буксировать, а у берега пускать своим ходом… Хотя заранее не угадаешь, что лучше, что хуже. Раз на раз не приходится. Дело само подскажет… Лучше я вам посплетничаю, как вы Курасова подсидели.
— Я подсидел Курасова?
— Классически подсидели! — Шалунов добродушно рассмеялся. — Ведь Курасов в каюте цветы вез.
— Какие цветы?
— Полную каюту, из Батуми. Цветы разные, я их названий не знаю… Невесте везет цветы, сам пресную воду меняет.
— Какой невесте?
— Вы видели карточку у него на стенке? Есть такая, главстаршина Таня Иванова. В Геленджике работает, в военно-морском хирургическом госпитале.
— Но почему же он убрал цветы из каюты?
— Вас стесняется. Молодой и застенчивый в этих вопросах. — Шалунов наклонился к Букрееву и рассказал о том, как Курасову пришлось перенести цветы из своей каюты в то помещение, которое они использовали под камбуз. Но там и так повернуться негде, и поэтому Курасов приказал не зажигать примусов, чтобы не поднимать на камбузе температуру. — Девушка, скажу откровенно, вполне заслуживает. Такая девушка! Я бы и то для нее пальму вывернул с корнями.
Веселый и общительный Шалунов поделился с Букреевым своей мечтой получить корабль. Но мечта оставалась мечтой. Вакантных мест было мало. Пока Шалунов удовлетворялся ролью помощника Курасова и штурмана. Шалунов любил свой корабль, говорил о нем, словно о живом существе. Что такого, что это всего лишь небольшое военное суденышко, с деревянным,