Огни у пирамид стр. 10
к хазарапату Хидалу, которому теперь подчинялся. Утаить такие вести означало смерть даже для него, а он не собирался рисковать жизнью из-за этой ненавистной высокомерной бабы. Хазарапат, выслушав евнуха, схватился за голову и побежал в покои царя. Ведь Ассархаддон прибыл по его вызову, и встреча должна была случиться через час.
— Какой достойный юноша, — восхитился Ахемен.
— Казнить бы его, великий царь, — задумчиво сказал Нибиру-Унташ.
— Да ты с ума сошел! За что? За то, что у него мать дура? — возмутился царь.
— За то, что мы не казнили вельмож, а царский отряд теперь охраняет вас, повелитель, — поддержал Первосвященника Хидалу.
— Ты тоже спятил? — заорал царь. — Да что вы несете? Вам же пересказали разговор. Он же достойнейший из воинов. Брат, чего молчишь?
Пророк с грустной улыбкой смотрел на алебастровые барельефы, на которых царь Синаххериб торжественно ехал на колеснице, и произнес:
— Точно убить его не позволишь?
— Да ни за что! — воскликнул царь. — У меня войско взбунтуется. Западные сатрапии на него молиться готовы.
— Тогда отошлем его так далеко, чтобы о нем забыли тут все. Здесь ему оставаться нельзя.
— Великий, вы что-то знаете? — осторожно спросил Нибир-Унташ. Пророк не ответил, с той же улыбкой рассматривая барельефы.
— Пусть его ведут сюда. Брат, прошу тебя, поговори с ним, но дай мне закончить разговор, — попросил Пророк.
Ассархаддон вошел, коротко поклонившись. Ахемен завел разговор, который шел как бы ни о чем, начиная от погоды, и заканчивая героической обороной Ашдода. Парень был хорош собой, умен и обаятелен, и это даже немного растопило лед, что чувствовался в начале разговора. Может, и не стоит его казнить, мелькнула мыслишка у Первосвященника, как тут в разговор вступил сам Пророк.
— Послушай, Ассархаддон. Ты достойнейший из юношей, и каждый из нас был бы счастлив иметь такого сына и зятя.
— Но… — продолжил Ассархаддон, глядя исподлобья. — Ведь есть НО, Великий. Я правильно понял?
— Правильно, — согласился Пророк. — Ты слишком опасен для всех нас.
— Опасен? Чем? Я принимаю волю богов и стану верным слугой царя. — Ассархаддон был изумлен и обижен. — Тем более, после тех почестей, что вы оказали моему великому отцу.
— Есть нити событий, которые приведут к большой беде. Я не стану лукавить перед тобой, была бы моя воля, ты был бы уже мертв. Но ты, действительно, достойнейший из воинов и истинный сын своего великого отца. Поэтому я предлагаю сделку.
— Сделку? Я не торговец! — глаза Ассархаддона метали молнии.
— Пусть будет договоренность, — покладисто сказал Пророк. — Договор между царственными особами, скрепленный клятвой.
— Чего вы хотите, Великий? Я наслышан о вас и о ваших сделках. Насколько я знаю,
их условия пока еще никто не нарушил.
— Потому что невыгодно никому, вот и не нарушают, — пожал плечами Пророк. — Итак, вот мои условия. Ты должен покинуть империю и до конца жизни не приближаться к ее границам ближе, чем на полгода пути.
— А что взамен? — грустно усмехнулся Ассархаддон.
— Взамен мы сделаем все, чтобы ты доехал к месту назначения в целости и сохранности, и занял там достойное положение. Можешь даже стать царем, мы не станем препятствовать. И твоя уважаемая мать поедет с тобой.
— И куда же я должен уехать? — спросил озадаченный Ассархаддон.
— Выбирай, — Пророк махнул рукой, приглашая наследника к карте, искусно вылепленной на