Огонь и пепел стр. 111
видела его.
— Видела… Чонга?
— Мы с Бунтаркой пошли туда вчера. Они позволили нам посмотреть на него.
Бенни обернулся, чтобы взглянуть на выражение лица Бунтарки. Прошлой ночью она ему об этом не рассказала. В ее жизни бушевали и другие бури, и Бенни не обижался.
Прежде чем он что-то успел сказать, Никс бросилась в его объятия и крепко прижалась к груди.
— О, Бенни… он выглядел так плохо, — плакала она. — Выглядел таким больным. Таким потерянным.
Ее слова превратились во всхлипы, такие глубокие, такие мучительные, что вся столовая затихла. Они были такими же ужасными, как и рыдания Бунтарки.
Бенни обнял Никс и прижал к груди. Ее тело казалось горячим, как печка, а слезы жгли кислотой. Она дрожала от глубокой грусти и боли, что доставали до самого сердца. Бенни понимал такую боль. Он обнял Никс и поцеловал в макушку.
Монахи за столами отвернулись. Некоторые из них одарили его легкими улыбками и подбадривающими кивками, но ничего не говорили и не вмешались.
Бенни проводил Никс обратно к столу, и они вместе сели, все еще неловко прижимаясь друг к другу. Бунтарка встала и, обойдя их, обняла и прижалась щекой к их макушкам.
В конце концов буря утихла.
Никс постепенно выпрямилась и отстранилась, Бунтарка села с ее стороны стола. Все взяли салфетки, чтобы вытереть мокрые лица.
— Никс, я… — начал Бенни, но она коснулась пальцами его груди.
— Пожалуйста, Бенни, позволь мне сказать первой.
— Ладно.
Она промокнула глаза.
— То, что я вчера сказала о Чонге…
Бенни кивнул, но ничего не ответил.
— Пожалуйста, не думай, что…
— Нет, — оборвал он ее. — Послушай меня, Никс, тебе не нужно этого говорить, а мне не нужно слышать. Мы… все равно уже все это сказали.
Бунтарка добавила:
— Видишь, я была права насчет тебя, Бенни. Ты, правда, умнее, чем кажешься.
Это была не самая удачная шутка, но она порвала пузырь напряжения, который все разрастался, заполняя мгновение.
— Мне жаль, —
сказала Никс. — Мне нужно было сказать хоть это. Правда, жаль.
Бенни поцеловал ее.
Никс поцеловала его в ответ.
Бунтарка показала, что ее тошнит.
— Снимите комнату и назовите ребенка в честь меня.
Бенни показал ей неприличный жест.
Потом он откинулся назад, пытаясь восстановить дыхание.
— Послушайте, — сказал он, — мне нужно вам кое-что рассказать, но сначала я хочу узнать все о вчерашнем дне. Я только слышал, что на тебя, Никс и на Лайлу напали зомы.
Никс рассказала ему всю историю. Сердце Бенни пропустило удар.
— Быстрые зомы? Четверо?
— Три быстрых и один, скорость которого нам не удалось установить, — исправила его Никс.
— Даже так, — сказала Бунтарка, — это извращенная математика. Вам всем повезло выйти оттуда с кожей на костях.
— А то я не понимаю, — сказала Никс, закатив глаза.
— Что про красный порошок? — спросил Бенни.
— Не знаю, — призналась Никс, — я показала его Джо, и он рассердился. С тех пор я его не видела.
— Интересно, что это, — заметила Бунтарка.
— Послушайте, — сказал Бенни, меняя тему. — У меня тоже был безумный день. Нужно вам кое-что рассказать, ребята, и мне потребуется ваша помощь с кое-чем. Я бы попросил Джо, но никто не знает, где он, а времени не осталось. Так что… вы обе должны мне помочь сделать нечто невероятно опасное и