Огонь и пепел стр. 113
стоит прямо позади него. Человек, которого он видел только на цветных зомби-картах. Мужчина не отличался высоким ростом, но выделялся мощным телосложением. Его голова была выбрита, а на подбородке проглядывала серая козлиная бородка. Его кожа была темно-коричневой, красный пояс Всадников Свободы пересекал грудь. Он носил пару одинаковых мачете в низко висящих ножнах на перекрещенных кожаных ремнях.
У Морги пересохло во рту.
Мужчина кивнул Странку.
— Это тот парень, кэп?
— Это он. Морган Митчелл.
Новоприбывший осмотрел Морги.
— Ты тренировался с Томом.
— Да, сэр, — сказал Морги.
— Друг брата Тома? Один из друзей Бенни?
Вопрос был хуже удара ножом в живот. Морги понадобилось много времени, прежде чем он смог довериться своему голосу и ответить мужчине.
— Бенни был моим лучшим другом, — его голос почти — почти — сорвался. — Я жалею, что не пошел с ним и Томом.
Мужчина кивнул.
— Том бы гордился этими словами, Морги. И Бенни тоже.
Морги отвернулся, чтобы не было видно его глаз.
Мужчина положил руку на плечо Морги.
— Не думаю, что у тебя есть будущее в охране города.
Морги развернулся и уставился на мужчину взглядом, полным боли. Но тот улыбался. Как Странк и Горман.
— Думаю, ты должен пойти тренироваться со мной, — сказал он.
— Ч-что?..
— Ты знаешь, кто я?
— Да, сэр. Вы Соломон Джонс.
— Я делаю нечто важное. То, что Том одобрил бы, — сказал Соломон. — И ищу настоящих воинов.
Морги уставился на него.
Соломон протянул мускулистую руку.
— Хочешь ко мне присоединиться?
39Сначала нужно было кое-что сделать. И Никс взяла на себя эту обязанность. Они стояли в тени позади столовой.
— Нам нужно рассказать Лайле, — сказала Никс, и Бенни поморщился.
— Удачи с этим, — пробормотала Бунтарка.
Любой разговор с Лайлой был сложным. Потерянная Девушка провела слишком много времени в одиночестве, убивая зомов и преследуя охотников за головами, работающих на Чарли Кровавого Глаза и Молота Автограда. Все эти долгие годы она ни с кем не общалась. Ни разговоров, ни взаимодействий. Ни объятий, пожатия руки или доброго слова. В таком социальном вакууме она выросла странной. Даже сейчас, после нескольких месяцев жизни в семье Чонга в Маунтинсайде, тренировок с Томом и путешествия с Никс, Бенни и Чонгом в поисках самолета, Лайла все еще оставалась странной. Было трудно предсказать и реакцию, хотя проще было сразу предположить агрессию. На некоторое время она выбралась из своей скорлупы, когда, против всякой логики, они с Чонгом влюбились друг в друга — но из-за болезни Чонга Лайла стала еще более отстраненной. Она редко говорила, а когда вступала в диалог, ограничивалась односложными фразами. Бенни не думал, что обменялся более чем двумя сотнями слов с Лайлой за последние три недели.
— Она не захочет уходить отсюда, — сказала Никс. — Думаю, Лайла считает, что они не упокоили Чонга только из-за того, что боятся ее реакции.
— Это опасение нельзя назвать безосновательным, — сказала Бунтарка. — Когда взрослые с ружьями боятся девушки с копьем, тут есть о чем задуматься.
Бенни кивнул, хотя он переживал по другому поводу. Он боялся того, что Лайла может с собой сделать, если Чонг умрет. Лайла была эмоционально нестабильна, и ей часто приходилось скорбеть по дорогим людям. Ее маленькую сестру и опекуна убили, Тома тоже, а теперь Чонг затерялся в сумерках между