Огонь и пепел стр. 115
моего городского мальчика?
— Нет, — сказала Никс. — Боже… нет.
Взгляд Лайлы долгое время блуждал по лицу Никс. Потом она убрала нож обратно в кожаные ножны и кивнула. Один кивок, маленький и короткий.
— Если он должен умереть… скажи мне.
Никс не могла говорить, поэтому просто один раз кивнула.
Лайла посмотрела на Бенни.
— И ты тоже. Скажи мне, если я должна пойти туда.
— Скажу, — ответил Бенни. — Но… возможно, нам не придется этого делать.
И он рассказал ей о своем плане.
Она тоже была в деле.
40На расстоянии трех километров…Ученая, член группы релятивистов-астрофизиков в Лаборатории реактивного движения в Пасадене, Калифорния, проводила день за днем, надувая воздушные шары.
Она уже девятый день отдавала этому занятию, и напряжение от вдыхания воздуха и наполнения им шаров брало вверх. Теперь все время у нее кружилась голова, а планеты и галактики словно вращались вокруг.
Женщина сидела в тенистом зеве пещеры. По крайней мере, они дали ей много воды и стул. И вестники прибегали к ней три раза в день, чтобы принести еду, и два других человека работали вместе с ней: бывший риелтор из Лос-Анджелеса и актер, выигравший две премии «Эмми» за шоу на канале HBO до того, как мертвые восстали и съели его публику. Риелтор тоже надувал шары. Его лицо покраснело от напряжения, а глаза потемнели от потери иллюзий.
Как и женщина, двое других были бесполезными людьми. Никто из них не умел сражаться. Они были паршивыми охотниками. Их выживание стало результатом не качеств, которыми они обладали. Каждому из них помогли во время апокалипсиса. Они были беженцами. Ученая даже верила — в глубине души — что никто из них не принес присягу только потому, что они верили во что-то кроме способа пережить этот момент. Никто из них даже никого не убил. По крайней мере, ученая знала, что она — нет. Проверив ее способность драться на тренировке, жнец-тренер в отвращении отверг ее и отправил в «запасной легион».
Это было типа ярлыка для все разрастающейся массы жнецов, у которых не имелось никаких полезных навыков, кроме готовки, санитарного надзора, собирания и, видимо, надувания воздушных шаров.
Она закончила с шаром и передала его актеру, сидевшему на более высоком стуле рядом с ржавым металлическим баком. Он взял шланг, натянул шар на него и нажал пластиковый рычаг. Послышался еле слышный взрыв звука — резкое шипение газа под давлением — и шар слегка поднялся. В нем было недостаточно гелия, чтобы он смог летать, лишь столько, чтобы он мог подпрыгнуть. Актер снова завязал его, повернулся на своем стуле, легонько толкнул, и шар
двинулся глубже в пещеру, где врезался в тысячи других.
Когда ученая потянулась за другим шаром, ее коротковатые пальцы коснулись дна коробки, стоящей у ног.
— У меня закончились, — сказала она.
Другая жница, ребенок с обожженно-иссохшей ногой и оплавившимся лицом, поднялась из теней на дальнем конце входа в пещеру. Она вытащила черный мусорный пакет и открыла его для ученой, которая потянулась и достала горсть маленьких пластиковых пакетов. Пятьдесят цветных воздушных шаров в каждом пакете. Ученая и девочка с обожженным лицом стали вместе разрывать упаковки и высыпать содержимое в коробку. Когда та заполнилась, девочка похромала на свое место.
Ученая сделала долгий глоток воды