Огонь и пепел стр. 351
они отбросили попытки в пользу поливки земли отбеливающим средством.
— По крайней мере, они пытались, — раздумывал он. — Ради их собственной гордости, они должны умереть, пытаясь. Мы видели это так или иначе в каждом городе.
И так и было. Один город пытался удержать их стадом рогатого скота. Другой использовал волов, чтобы притащить разбитые машины и соорудить металлическую стену. И был город, который построили высоко среди деревьев. Там были рвы и земляные валы и даже ямы, наполненные заостренными бамбуковыми остриями. Столько видов защиты, столько усилий.
И каждый из этих городов сгорел.
Ножи жнецов напились на каждой улице и в каждом доме.
Святой Джон позвал квартирмейстера и дал инструкции, согласно которым каждые мужчина и женщина должны повязать тряпки вокруг носов и ртов. Мятный гель будет забивать вонь отбеливателя, а тряпки — защищать легкие, и они позаботятся обо всем, кроме глаз. А что с ними произойдет? Глаза жнецов заслезятся. Они будут плакать по грешникам, в чьей плоти они открыли красные врата.
Как поэтично.
Как подходяще. Армия бога будет плакать от жалости и радости, отпуская грешников из этого мира несправедливости в чистоту вечной тьмы.
Это станет чудесной легендой, а легенды всегда полезны.
Он повязал ткань вокруг собственного рта и носа и медленно пошел вперед. Его адъютанты были на полшага позади него. От солнечного света татуировки красных рук на их лицах сияли, словно свежепролитая кровь.
Поле было хаосом, трава высохла и умерла от отбеливателя, земля была грязной и изрезанной тысячью колей от колес. Святой Джон узнал и эти знаки. В некоторых городах — если их заранее предупреждали о наступлении — тележки с детьми, пожилыми людьми и больными отправлялись прочь. В другие города или в какое-то защищенное здание. Иногда тележки с сокровищами увозили люди, которые не понимали славу, ожидающую их. Но как только город пал бы, оставалось много времени, чтобы последовать за всеми следами колес, в какие бы безопасные места они ни вели. Ножи будут вытащены, и красные врата будут кричать от радости, от спасения, предложенного жнецами бога.
Всегда все было одинаково. Даже различие и варианты стали обычным делом.
Святой Джон был этим доволен. С каждой тайной, которая становилась чем-то известным, известной тактикой, его армия становилась все более уверенной, и конечный результат полного контроля бога над тихой землей был обеспечен еще лучше.
Красные Братья следовали за святым Джоном, когда он прошел половину расстояния между деревьями и линией забора.
И там он остановился. Его глаза жгло не так сильно, как он ожидал, и это было хорошо.
Он прождал почти пять полных минут. Он был терпеливым человеком, и это было частью драмы. Частью легенды.
Он также знал, что чем больше времени займет эта часть — чем дольше еретики в городе заставят его ждать, словно торговца у черного входа, — тем сердитее будут его жнецы. Однажды, когда его заставили ждать два часа, убийства в городе стали особенно жестокими. Возможно, и здесь будет так же. Его люди долго с трудом маршировали по пустыне и пораженным засухой землям, чтобы добраться до этих городов. Каждое мгновение лишений, каждая ноющая мышца, каждый пропущенный обед будет топливом в костре сердец тысячи жнецов, ожидающих в лесу. Людей в этом городе и так