Огонь сильнее мрака [СИ] стр. 310
а потом захохотала.
Он прыгнул в воду, подняв гулкий, неуклюжий фонтан, и они стали плескать друг на друга, взбаламучивая пену, фыркая, отплёвываясь и смеясь. В конце концов Джон налетел на Джил, сгрёб в объятия, а она обняла его за шею — как всегда, очень крепко — и поцеловала. И всё стало, как прежде.
Только лучше.
Одежду они развесили на ветках: поднявшееся солнце жарило так, что другого выхода не было, кроме как остаться в исподнем. Джил сплавала за новой рыбой (попалась такая же, когтистая и пятиглазая), Джон сходил в заросли за красными орехами. Поели в тени широколистной пальмы. Спина и плечи всё-таки успели обгореть и саднили. Джил зарыла в песок рыбий хребет и стрельнула у Джона самокрутку.
— Четыре штуки осталось, — предупредил тот.
— Плевать, — беспечно отозвалась Джил. — Местного табачку насушим.
Джон хмыкнул, но тоже закурил.
— Как ты понял, что надо делать? — спросила Джил немного погодя. — Ты сразу знал?
Джон качнул головой.
— Не сразу. Сначала подумал: если Хонна смог, то, может, и я смогу? А потом, уже там, в Разрыве, когда ничего не получалось, то вспомнил, как мы шкатулку для Мэллори запустили. Кровью, помнишь, полить надо было?
Она ухмыльнулась:
— Такое забудешь.
— И Хонна, когда… В общем, он тоже весь в крови
был. Вот я и подумал, что не вредно попробовать.
Джил фыркнула:
— Что-то у тебя ни одно дело без крови не обходится.
— Это уж точно, — буркнул он.
Солнце не спеша поднималось в зенит, но день не принёс духоты: с моря веяло прохладой. Из воды порой выпрыгивали рыбки, трепетали зеркальными боками и, плеснув, уходили обратно под воду. Джон обматывал вокруг ладони бахромчатую полоску ткани, оторванную от рубашки: порез был тонким и успел закрыться, но песок — неважная замена карболке.
— Так чего ж, — негромко спросила Джил, — я тоже могу приборы заряжать? Что ещё?
Джон пожал плечами:
— Заряжать — точно сможешь. Все боги управляли энергией, это вроде как их главное умение. А что сверх того… Тут уж, видно, каждому своё. Хальдер огненный смерч крутила, Ведлет управлял погодой, Лакурата, кажется, была мастером по части целительства.
— Хонна умел делать эликсир, — подхватила русалка.
— Подлянки он умел делать, — огрызнулся Джон. — Взял и превратил нормального человека… вот в это. Не спросив.
— Сам-то, — откликнулась Джил. — Разбудил посреди ночи, потащил куда-то. Хорошо хоть, предупредил.
Джон усмехнулся:
— Да уж, виновен.
— Оправдан, — бросила она, осторожно укладываясь на обожжённую спину. — Ух, падла, горит-то как. Надо бы хижину смастерить, а то в головешки превратимся.
Репейник закончил бинтовать ладонь и, помогая зубами, повязал неуклюжий узел на запястье. Поёживаясь от прикосновений к задубевшей ткани, натянул рубашку. Да, им бы теперь не помешало какое-нибудь укрытие: палило немилосердно. Может, здесь и правда есть что-то вроде пещеры? Он влез в штаны и надел, не зашнуровывая, ботинки.
— Пойду гляну, чего там в лесу, — сообщил он, поднимаясь. — Будет тебе хижина, а то и что получше.
— Валяй, — отозвалась Джил.
Джон стал пробираться сквозь заросли, топча ползучие травянистые побеги, отводя тонкие хлысты веток, вздрагивая, когда шею задевали влажные листья. Блестящий жук с разгона ударил его в лоб и, раздражённо гудя, улетел прочь. Краем глаза Репейник заметил яркую птицу в ветвях: только что сидела, глядя боком, на