Около кота стр. 120
Места не больно-то приятные. Во-первых, грязища непролазная. Это ведь только в тот день солнышко нас порадовало, а до того всё дожди лили, и развезло знатно. Как вернёмся, штаны сразу в корыте застирать надо будет. Самому. Хасинайи-то больше нет.
Вспомнил я про Хасинайи, и точно облаком для меня затянуло солнце, хотя небо-то как раз чистое было, и старалось оттуда солнышко, не жаркое уже по осеннему делу, но всё такое же яркое. Но я шёл как в тени, и вспоминалось мне то одно, то другое. То жирная харя купца этого, Баихарая, то полугрош, что кинул он тогда мне, то синие пятна на лице Хасинайи, то чёрная щель могилы, вырытой в саду. И такая лютая тоска меня взяла, что хоть в голос вой. А нельзя в голос. Работаю ведь, и нужно весёлым да недалёким парнишкой быть, аптекарским слугой.
– А твой господин и впрямь добрый? – вклинился в мои мрачные мысли Баалару. – Мясо в каше ладно, а в остальном как?
– А что в остальном? – сделал я вид, что не понял. – Жалованье платит, работой сверх меры не нагружает. Чего ещё надо?
– Он строг с вами, слугами? Кстати, я заметил, что взрослых слуг он не держит, только мальчишки. Отчего так?
Хоть и лежала у меня на душе тень, а всё же в мыслях я улыбнулся. Вспомнился мне первый свой день в аптекарском доме, как я Алая обо всём выспрашивал.
– Почему мальчишки, говоришь? Да потому что господин мой не мельник, не кузнец, не сельский владетель. Работа аптекарская такова, что взрослой силы не надобно, а мальчишке и платить можно меньше, и жрёт он тоже не как взрослый мужик. Ну а если где по хозяйству и потребуется сила, на то у нас Тангиль есть, ему хоть и нет ещё восемнадцати, а здоровый он как бык! Бричку на вытянутых руках поднять может, понял?
Баалару кивнул.
– А у нас дома много слуг. И дети есть, и взрослые, и совсем уже старенькие тоже есть. Раньше они холопами были, но как Новый Порядок установился, папа им сразу вольные написал и выделил земельные наделы. Из человеколюбивых соображений. Только большинство из них уходить не захотело, осталось при доме. И папа говорит, что вообще-то это в убыток. Не нужно в домашнем хозяйстве столько слуг, да и жалованье им платить приходится. Но не выгонять же, это было бы бесчестно…
А всё же не до конца мне доверяет графёныш. «Из человеколюбивых соображений». Правда, да не вся. Про то, что старый граф своих людей от государственной кабалы спасал, про то Баалару не обмолвился. Ну и ладно, не будем, как сказал бы брат Аланар, заострять.
– А твой отец, он со слугами как? Строг? – задал я очевидный вопрос. – Если что, дерёт?
Вот тут юный граф обиделся по-настоящему. Чуть в ухо не двинул.
– Не смей так думать про моего отца! – закричал он. – Ты что, думаешь, что раз граф, значит, зверь?
Хорошо ещё, пустырём мы шли, и громкий его голос никому не был слышен.
– Да я так, просто спросил, – сделал я вид, что смутился. – Спросить-то можно? Только не ори больше, ладно? А то сейчас все сбегутся тебя послушать.
– Отец никогда не поднимал руки на