Около кота стр. 134
– Слушай, Гилар, и без тебя тошно, – процедил он, не меняя позы. – Мне тяжёлое дело предстоит, поеду лечить болезнь, с какой раньше дело не имел и не знаю, кто кого поборет. Я её или наоборот. Потому отдыхаю, сил набираюсь. А ты с глупостями. Иди, гуляй. Сам соберусь, ты мне не надобен пока. Считай, выходной у тебя. Да, погоди. Вот что. Чуть не забыл! – Он рывком сел на кровати. – Пошли в кабинет.
Там он отпер тумбу стола, вынул заклеенное письмо с надписанным адресом.
– Держи, – сказал. – Если через неделю не вернусь, отнеси это письмо, в собственные руки, и дождись, чтобы при тебе прочитал. А далее следуй его указаниям. И напоминаю: сбереги кота!
– Вы прямо как на войну собрались, господин мой, – вытаращился я на него. А как было не вытаращиться? Надо было!
– Может, оно и так, – очень тихо сказал аптекарь. – Всё, свободен! Не мешайся под ногами! Тангилю скажешь, что если задержусь, то все работы как обычно.
Так вот и выставил он меня за дверь. И всей шкурой почуял я: понеслось! Летом события стояли как вода в болоте, осенью уж сдвинулось, начиная со вдовы Анилагайи, но скорость была как у путника на дороге, ныне же помчались они, точно конская упряжка. И куда вывезут?
Сходил я к Тангилю, сказал, что господин велел мне до своего возвращения в покоях своих обитать, порядок поддерживать и кота блюсти. Приврал, конечно, но для дела так лучше – не придётся ночью из людской уходить.
Настал меж тем и вечер, стемнело раньше обычного, потому что ненастье всё не унималось. Молотил дождь, выл ветер, и казалось явной глупостью в такую пору уезжать из дому. Так, наверное, все наши и подумали, но вслух, конечно, никто ничего не сказал.
В восьмом часу пополудни поужинал господин Алаглани, оделся, взял небольшой саквояж и спустился вниз. Оделся правильно, по погоде: длинный кожаный плащ, на голове шляпа с широкими полями, обулся в короткие сапоги – такие и от грязищи спасут, и бегать в них можно. И всё, между прочим, чёрного цвета. К больному в таком виде, конечно, являться незачем, а вот для других дел – самый правильный наряд. Между прочим, и саблю нацепил. Хирургический, стало быть, инструмент.
Тангиль уже Прыткого с Ласточкой в бричку запряг. Да, я не сказал? Господин заявил, что сам править будет, а кучер ему без надобности. Так что распахнул я ворота, и процокали кони по мостовой, и вскоре копыта смолкли, растворилась бричка в мокрой темени.
Ну, тут и мне следовало поспешать. Вернулся я в дом, коту корм задал, и тихонечко выскользнул на двор. Наши-то все в людской, если ещё спать не залегли, то байки травят. Что ещё в темени делать? Но всё равно берёгся я. А ну как собачки наши, Пустолай с Погрызаем, шум поднимут? Хоть и привычный я для них, а мало ли что в пёсьи головы взбредёт?
Но обошлось, и никем не замеченный добрался я до дальней калитки, спустился в овраг. До нитки вымок, само собой, да тогда оно неважно было. В схроне переоделся в потребное: штаны из просмоленной холстины, такие же рубашка да куртка с наголовником, сапожки на трёх слоях свиной кожи,