Около кота стр. 186
головы… В общем, так и не расщёлкал я эту загадку.
А в доме меж тем господин с госпожой какой-никакой порядок навели. Окно разбитое плотной холстиной завесили, печь растопили. И более того, уже и суп в котле паром исходил.
А кроме того, явился из неизвестного своего укрывища кот. Важно ходил вдоль и поперёк зала, хвост задрав. Мол, вот он я, победитель! Что бы вы, людишки, без меня делали?
– Покажи, – велел господин Гирхай, едва мы в тепло вернулись.
– Что показать-то? – сделал я вид, что не смекаю.
– Оружие своё, само собой, – сказал он строго.
Пришлось показать. Тут и господин Алаглани, малость пришедший в себя, над плечом моим склонился.
– Ничего особенного, – вздохнул я, доставая штучку. – Две трубочки, чёрная да белая. В трубочки дуешь, и шип летит куда следует. А чтобы он в ложе попал, вот эти колёсики крутить надо. Дюжина шипов в каждом колёсике. Поворачиваешь чуток – и подаётся шип, от ленты отделяется, в ложе опускается. Шипы, ясное дело, не простые, а смазанные. Если прицельно, то шагов с двадцати, а так шип и на пятьдесят шагов летит, но тут уж как выйдет…
– А почему две трубки? – поинтересовался господин Алаглани.
– А смотря для какой надобности, – хмыкнул я. – В белой трубке шипы одним ядом смазаны, в чёрной – другим. Ежели из белой трубки стрельнуть, человек обездвижен только будет, и часа два шевелиться не сможет. А коли из чёрной, то насмерть, там яд суровый.
– А со стороны как дудочка выглядит, раздвоенная, на каких пастушки играют овечкам, – заметила госпожа Хаидайи, оторвавшись от готовки.
– Откуда у тебя это? – строго спросил господин Гирхай.
– На дороге валалось, подобрал как-то, – улыбнулся я.
– Отказываешься, значит, говорить? – нахмурился он.
– А что, пытать будете? – я ухмыльнулся так, что все зубы стали видны.
– Да брось, Гирхай, – тяжело вздохнул господин Алаглани. – Сам видишь, он всё равно не скажет. Одно слово – минерал непонятной природы.
– Природа моя совсем даже понятная, – возразил я, убирая штучку от любопытных глаз. – Природа моя хочет жрать и спать. Сейчас, госпожа моя, помогу вам с готовкой управиться, и накроем. Хотя… они ж всю посуду переколотили.
– Есть запасная, – усмехнулся господин Алаглани. – Постой! – он подтянул меня к себе, положил левую руку на лоб, а двумя пальцами правой слегка сжал моё запястье. – Да ты горишь весь. Снежная лихорадка, видимо. Ну-ка…
Он легко, словно куклу, поднял меня на руки и понёс в комнату, где ночью спал Илагай.
– Это вы что? Это зачем? – возмущался я, но господин, не слушая моих криков, положил меня на кровать, быстро и деловито раздел, накрыл толстой медвежьей шкурой.
– Сейчас выпьешь настой желтоголовика, потом я разотру тебя барсучьим салом, – строго сказал он. – К вечеру, как проснёшься, стакан крепкого вина и отвар длинношипа. Утром станет полегче.
– Да я отлично себя чувствую! – заявил я, пытаясь поднять непослушную голову. – Я вполне могу работать!
– Тут и без тебя есть кому работать! – заявил он.
– И кому же? – хмыкнул я. – Принцессе? Или пресветлому князю? Им же невместно!
– Понял? – коротко спросил он.
– Понял, – кивнул я.
– Давно?
– Вчера.
Хотя вчера только то и случилось, что давние мои догадки сделались твёрдо установленным.
– Ладно, потом поговорим, – сказал он и вышел.
И тут же, легка на