Библиотека

Октябрь, который ноябрь стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

затем смиренно сложил ладони на животе и принялся дожидаться объяснений.

Баба прошлась по пещерке, пнула носком сапога головню в давно остывшем кострище.

— Что не сдох, и в себя пришел — хорошо. Остальное плохо. О вас, гражданин Распутин-Новых, утверждали: ловок, интуитивен, пронырлив, соображать умеет. И где все это? Хамло тупое.

— Дык помутнение в мозгу. Простительно же пораненному, — осторожно намекнул старец.

— Ну-ну. Первое — ко мне на «вы» обращаемся. Второе — ты, Григорий Ефимович, мне сильно не нравишься, оттого избавлять тебя от ныряния в Неву мне сильно не хотелось.

— Извиняюсь, а Нева здесь при чем? — счел возможным уточнить встревоженный старец.

— В правильном историческом варианте тебя добили, и на дно к рыбам отправили. Спасение во дворе помнишь?

— Да как тут запамятуешь? — уклончиво пробормотал Григорий.

— У дворца мы вмешались, тебя сюда выдернули и ныряние пока отменилось. Так-то ты уже покойник.

— Ежели покойник, тогда конечно…

— На меня глянь, святой проходимец, — чуть заметно повысила голос дама. — Убили тебя семнадцатого декабря года одна тысяча девятьсот шестнадцатого от рождества Христова…

Знал людей Григорий. Да и как их не знать, если с того умения и кормишься? Понятно, это светловолосая, (вот все декадентхки, что за мода этак сугубо не по-бабски в стрижке волосья носить?!) вся насквозь непонятная и слоистая, словно замысловатый ресторанный расстегай. Опасная, куда там гадюке. Но ведь не врет. Эх, сразу видно, не врет…

— Это как же?! — растерянно прошептал старец. — Я ж еще живой. В грудях вот жжет. И ссыкать хочется. Неужто и на том свете возжелания этакие… убогонькие?

— Проникся, что ли? — заметно удивилась дамочка. — Вот это правильно. Время поджимает, объясняться и растолковывать мне некогда. Газету оставлю — глянешь, как оно прошло по старому варианту.

Григорий покосился на упавшую на духовитые водоросли свернутую в трубку, газету. Ой, угадывался заголовок, ой, нехорош.

— Не принимай близко к сердцу, гражданин Распутин, — посоветовала баба. — Считай, на курорт попал, отлежишься, мемуары примешься сочинять. Воздух здесь здоровый, пресной воды хватает, а одиночество тебе полезно. Еще и спасибо скажешь.

— Так я и сразу. Спасли — за то нижайший поклон и вам, и господину полковнику. Рассчитываться-то чем придется? — мрачно уточнил старец. — Аудиенцию желаете? Государь нынче занятой, но сообразить можно, чиркну записку-то, примет незамедлительно.

— Не угадал. Император ваш мне по барабану. Может, попозже накарябаешь царице пару строк, успокоишь болезную. А пока выздоравливай, душу очищай. Питьевая вода в расщелинах скапливается, рыба в море, котелок — вот он. Топорик где-то тут валялся, на уступе аптечка, огниво, трут…

— Нельзя же этак, ваше сиятельство, не по-христиански так, — угадывая крайне нехорошее будущее житие, прошептал Григорий.

— Отчего нельзя? Хорошая жизнь. Да, бумага, карандаши, перо и чернила — вон они. Обмозгуй, что миру желаешь сказать. Через месяц заглянем, проведаем.

— Не погуби! — мертвея, взмолился старец.

— Да кто тебя губит? Выживешь, не так тут плохо. Лето, между прочим, — дамочка вздохнула. — Поразмысли, может вопросы какие по жизнеобеспечению возникнут. Я пока схожу, искупнусь, если есть что уточнить, так уточняй. И отлеживайся. Вообще-то такое скверное сквозное ранение рядом с сердцем, а тебе хоть бы хны. Даже завидно.

Григорий прислушался — ушла. Спасаться нужно. Одному, на безлюдье, пораненному — верная смерть! Нужно в ноги упасть, молить. Эту… стервь зеленоглазую упрашивать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.