Операция «Пепел» стр. 299
что дальше… В плен попал, били, мучили…
– …на свою сторону переманили, липовый паспорт дали.
– С чего ты взял, майор?
– Не «ты», а «вы». Я с тобой за бутылкой не сидел.
– Понял. Извините, гражданин майор.
– Вот так-то получше. А на такие липовые паспорта мы ориентировку получали. Всё совпадает, Полуянов: серия, номера, место выдачи. Значит, паспорт вам, гражданин Полуянов, выдали боевики?
– Какие боевики, гражданин майор? Нормальные чеченские менты… В паспортном столе получал.
– Так… Так… Выходит, вы, Полуянов, домой, в Россию, не стали возвращаться после плена?
– Выходит, так. Женился на чеченке, дети уже есть.
– А сейчас куда едете?
– Матушку проведать. В Перми хотел сойти, а тут вы… с наганом и наручниками. Спутали с кем-то, гражданин майор…
– Разберемся. Где был ранен? Когда?
– Под Шатоем. Летом девяносто пятого. Когда мы из гор духов выбивали.
– Ну?
– Ударило сильно в грудь, потерял сознание, очнулся в плену.
– Ага. Как у Никулина из «Бриллиантовой руки». Смотрел? Поскользнулся – упал – потерял сознание – очнулся – рука в гипсе…
– Там кино, тут жизнь.
– Покажи ранение, – потребовал Князев.
– Пожалуйста, смотрите.
Зажившие шрамы говорили, что Полуянов, или кто он там на самом деле, был действительно ранен.
– Кто лечил?
– Подобрали чеченцы, потом врач в село приходил. Я в подвале лежал, не знаю, где именно это происходило. Потом, когда я поправился, мне сказали: хочешь – живи у нас, хочешь – иди в свою Россию.
– Почему не пошел? Без вести, что ли, пропал?
– Наверно, я не знаю. Девушку чеченскую полюбил, она за мной ухаживала, с того света, можно сказать, вытащила.
– А в Ачхой-Мартане как оказался? Это же в другой стороне от Шатоя.
– Ну… Я паспорт не в Мартане получал, в Шатое. А где они взяли – откуда мне знать? Какие-то серии, номера… Это вы у них спрашивайте.
– Эмир с тобой лично разговаривал?
– Какой еще Эмир?
– Хаттаб. Который там, в Чечне, террористами командует, плодит их, как…
– Не знаю никакого Хаттаба. Первый раз слышу.
– Где проходил обучение, Полуянов? В Хасавюрте? Или в Таджикистане? Говори!
Полуянов перевел дух после удара в солнечное сплетение, закричал:
– Ничего не знаю. Никакого Хаттаба. Я был в плену, да. Ну и что? Я не захотел возвращаться домой. Работы нет, жить с матерью не хочу…
– Кому везешь тротил?
– Что-о?
– Не прикидывайся дураком. Где должен сойти? Кому должен передать взрывчатку?
– Не знаю ничего… Ты… Вы что, майор, такое вешаете на меня? Вы с ума сошли!
Лис сделал знак Князеву со Шкабриным, те, сидевшие за спиной террориста (сам он стоял перед столиком, на котором Лис записывал показания Полуянова), встали…
Полуянов глухо застонал.
– Больно… Что вы делаете?!
– Будешь говорить?
– Я ничего не знаю, майор. Я мирный житель Ичкерии, бывший военнопленный, да. Но разве я не имею права выбрать, где жить… у меня семья… Вы меня с кем-то спутали!
– Спутали?! Так-так. Ладно, отпустите его. Чувырлина сюда.
Совок сейчас же вошел, сидел в соседнем купе.
– Вы знаете этого гражданина, Чувырлин?
– Да, он получил у меня сумку со взрывчаткой: сказал пароль и я ее ему передал.
– Как все это произошло? Когда?
– У самого Ярославля. Минут десять, а то и меньше оставалось до станции.
– Начните сначала.
– Я вляпался в это дело,