Операция «Пепел» стр. 300
товарищ майор, у себя в Москве, на Павелецком вокзале. Хотел заработать. Меня попросили съездить, перевезти сумку, отдать ее человеку, который скажет пароль.
– Какой? Повторите.
– Ну… «Мужик, что это ты „Приму“ куришь, она же без фильтра, вредная…»
– Пас-ску-у-уда! – с такой ненавистью протянул террорист, что Совок испуганно отодвинулся от него, втянул голову в плечи. Но в следующую секунду, видя, что руки Михаила скованы наручниками, сам напустился на него:
– Это ты паскуда! Втянули меня в такое дело. Я же думал: просто сумка, с каким-нибудь барахлом, а тут… людей взрывать! Сволочь! А еще русский. С Казбеками снюхался… мразь!
– Ладно, Чувырлин, это эмоции, для журналистов и обывателей. Успокойтесь. Полуянов, еще раз спрашиваю: кому предназначается взрывчатка? Куда ты ее везешь?
– …
– Чувырлин пусть подождет пока… Так, Полуянов, будем говорить, нет?
– Этот человек все врет, – террорист кивнул на дверь, закрывшуюся за Совком. – Я его вижу впервые, я с ним не разговаривал.
– Нас трое в том вагоне было, мы всё видели. Где детонаторы? У кого они? Кто должен получить тротил? На какой станции тебе надо было выходить? Где планируется взрыв? Говори, выродок!
– А-а-а-а-а… Ы-ы-ы-ы-ы… Руку пустите, больно! Сломаешь!
– И сломаем! Говори!
– Взрыв… в поезде… в поездах, встречных… Боль-но-о! Или просто… в вагонах… пассажирских…
– Так, заговорил, молодец. Значит, не совсем дурак. Нашел, с кем связываться… Рассказывай дальше: кто с тобой работает? Куда везешь взрывчатку? Где детонаторы?
Полуянов, склонив лобастую большую голову и преувеличенно охая, тянул время. Он понимал: если сдаст чеченцев, Ваху и Имрана, ему конец. Его найдут в любой зоне. И сейчас он лихорадочно придумывал ответы: взрывчатку везет далеко, в Новосибирск, там ее ждет некий, безымянный тоже, человек, который должен подойти и сказать другой пароль… До Новосибирска пилить да пилить, за это время и Ваха, и Имран поймут, что с ним, Михаилом, что-то случилось, что он в лапах ментов или, хуже того, у чекистов и надо принимать меры к спасению.
Террорист стал излагать эту версию с Новосибирском, и оперы сразу же почувствовали фальшь, смотрели на него иронично, с ухмылками.
– Слава, ты же видишь, он издевается над нами, – сказал Шкабрин. – Давай я ему кокушки дверью защемлю, он сразу все скажет.
Террорист невольно оглянулся – опер возвышался над ним, шевелил могучими борцовскими плечами. И взгляд его не обещал ничего хорошего. Да, такой и голову оторвет.
И все же Полуян на что-то надеялся, не мог себе представить, что ему устроят такую варварскую экзекуцию. С другой стороны, он понимал: оперы спешат и правильно делают. К вечеру, с учетом задержки поезда на переезде, «Русь» будет в Прикамске. Впереди у оперативников ночь. И что они сделают с ним этой предстоящей ночью – одному Богу известно.
Полуян боялся физической боли. С чеченского еще плена.
– Еще раз спрашиваю, Полуянов, или как там тебя, – говорил Лисицын (допрос шел уже третий час). – На какой станции тебя ждут со взрывчаткой? Говори правду. Или… – Он глянул на Шкабрина.
– Хорошо, я буду говорить правду. Я сам должен взорвать этот поезд. На мосту через Каму. Чтобы было как можно больше жертв.
– Врешь. В сумке нет детонаторов, один тротил.
– В Ярославле должен был сесть в мой вагон еще один человек, у него детонаторы.