Операция «Пепел» стр. 303
еще воды, пригодится. Может, пассажиры еще чаю пожелают, может… Да что тут гадать: вода в вагоне всегда нужна. И посуду потом помыть, и туалеты».
Она заново прошлась по вагону, говорила пассажирам, что чай есть еще, желающие могут повторить, и таковые нашлись. Среди них были те двое, Оксана со своим попутчиком или мужем, который все больше молчал и отворачивал к окну хмурое какое-то, напряженное лицо…
* * *Ручка на запертой двери дрогнула, и Бульбаши замерли, насторожились. И притворились глухо спящими. В самом деле, какого черта?! Уже ночь, все давно спят.
Ручка дернулась еще раз, настойчивей, сильнее.
Потом с той стороны застучали чем-то металлическим, тяжелым:
– Откройте, милиция! Проверка документов.
Ни жив ни мертв, Бульбаш, как был, в одних трусах, сиганул на самый верх, на багажную полку, а Елена, вся дрожа, затолкала туда же свободный матрац. Теперь Бульбаша не было видно.
– Сейчас! – сказала она преувеличенно сонным голосом. – Дайте одеться. Что это вы среди ночи?
И лихорадочно думала: что делать? Голос за дверью был знакомым. Неужели конец?
Она открыла дверь, тотчас в купе ввалились все трое – Котляр, Колун и Мормышка.
– Просим прощения, проверка документов, полковник Котляр… – скороговоркой пробормотал он, вдруг глянул на Елену повнимательнее, хищно сощурился: – Ты?! Ну, здравствуй, голубушка. Тебя-то мы и ищем.
– Вы… вы меня за кого-то другого приняли, господин полковник. Я…
– Да ну? – Он насмешливо поднес к ее глазам фонарик, который держал в руке. Потом ловким каким-то, молниеносным движением, которого Елена почти не заметила и потому не смогла ему воспрепятствовать, он сорвал с нее парик, и теперь она снова и окончательно превратилась в Бульбашиху, какая со вздрагивающими губами протягивала «милиции» паспорт Оксаны Борисовны Клеймук.
– Так-так, Оксана Борисовна! – Котляр глянул, швырнул паспорт на столик. – А где же ваш дражайший беглый супруг? Он тоже Клеймук, а? Ха-ха-ха… А может, Клейман? Или Фишман? Под благородных людей рядитесь?
По знаку Настоящего Полковника Колун, плотнее прикрыв дверь купе, зажег свет, поднял голову, увидел на багажной полке голую ступню Бульбаша, произнес насмешливо:
– Господин Клеймук, пожалуйте вниз. Поговорим. Или, простите, мадам Клеймук, может, вы там любовника прячете? Чего это он такой трусливый? Голый, что ли?
Елена не отвечала. Она без сил опустилась на полку, закрыла лицо руками.
Колун стал обеими ногами на нижние полки, стащил сначала матрац, потом и Бульбаша.
Тот вел себя довольно спокойно.
– Погоди, дай одеться, – сказал Колуну и натянул трико. Сидел теперь рядом с Еленой, опустив руки между колен, смотрел в пол.
Привлеченная голосами проводница Рита заглянула в купе, спросила: «А что тут у вас происходит?» Котляр сунул ей под нос красную книжицу:
– Милиция. Проверка документов.
– Что-то много у нас нынче милиции. И сержанты, наряд, и в бригадирском вагоне кого-то поймали, оперы какие-то…
Котляр насторожился, но сделал глубокомысленный вид:
– Значит, так надо, уважаемая. Жулья много развелось, вот и милиции много. Должна понимать.
– Я понимаю, конечно. – Рита вежливо и послушно улыбнулась, закрыла дверь.
– Ну, гребаные Бульбаши! – Котляр кипел злобой. – Побегали мы за вами, погоняли вы нас по Москве да тут, по поезду…
– А чего вы за нами гонялись, Олег Николаевич? Зачем? – Елена сыграла наивное удивление вполне искренне. Хотя сжалась вся, ежесекундно ожидая страшных побоев,