Операция «Пепел» стр. 315
– Конечно, хулиганят, – согласился помощник, белобрысый парень лет двадцати двух. – Максимыч, ты диспетчеру доложил?
– Конечно, стоп-кран сорвали, это тебе не шутка.
Помощник стоял в раскрытой двери, вглядывался в ночь – что там да как, но отсюда, из электровоза, ничего нельзя было рассмотреть, хвостовой вагон терялся где-то там, в ночи. Суетились у домов, на асфальте, какие-то тени, хлопали выстрелы… разберись поди, что там происходит.
– Дайте закурить, а, механики! – попросил Фазан. – У нас все кончились, у зэков тоже ничего нет.
– Дай им по паре сигарет, Санек, – машинист подал помощнику пачку. – Служивые, как не выручить? Сам когда-то на флоте стрелял.
Помощник присел в дверях, протянул руку с сигаретами Фазану, а тот вдруг схватил парня за рукав рабочей куртки, рванул на себя, и помощник в один миг слетел на землю.
Вскочил, заорал:
– Дурак, что ли? Чего дергаешь?
Не отвечая, оттолкнув парня, Фазан в мгновение ока, привычно, взлетел по ступенькам в кабину электровоза. Наставил на машиниста автомат, спросил ровно, жестко:
– Жить хочешь, Максимыч?
– Да… но… Ты соображаешь, что делаешь?
– Соображаю, соображаю. Вылезай. И ничего не трогай. Я поведу поезд. Ну!
– Да ты…
– Вылезай, Максимыч! – Фазан передернул затвор. – Убью же. Мне теперь один хрен. Шестерых положили…
Машинист сполз с высокого дерматинового кресла, снял с крючка рабочую свою куртку и сетку с термосом и бутербродами и – колобком-колобком – покатился вниз, на щебенку.
– Ой, ребята, заварили вы кашу… Отвечать ведь придется.
– Топай, Максимыч, топай! – заорал Алик Армавирский и для острастки дал в воздух короткую злую очередь.
Машинист с помощником бросились вдоль поезда, в ночь, спасаясь от неминуемой гибели, но, отбежав от электровоза на приличное расстояние, застучали в один из первых подвернувшихся вагонов:
– Эй! Проводник! Открой! Открой, тебе говорят! Локомотивная бригада! Быстрей!
За стеклом плотно закрытой двери появилось испуганное женское лицо, вгляделось в ночь, потом дверь приоткрылась.
– Да свои, свои! – возбужденно говорил машинист. – Открывай. Напали на нас, с автоматами… солдаты…
– Ой, да что же это нынче делается-то? – приговаривала женщина, пропуская машинистов в вагон. – Стоп-краны рвут, стреляют…
– Достреляются! Какой у тебя вагон? Начальник поезда где?
Проводница показала рукой, сказала: «Там!»
Машинисты ушли, а проводница снова забаррикадировалась, заперла дверь на все замки и сама спряталась в свое купе-гнездышко: глядишь, тут не достанут.
Перед тем как залезть в кабину электровоза, Алик Армавирский разъединил тормозные шланги, соединяющие «чеэску» и вагоны, – теперь никакие стоп-краны поезду не помогут, рви их не рви. Воздух из тормозных магистралей был выпущен. На всякий случай дал еще по шлангам и очередь – чтоб наверняка.
– Поехали, Фазан, поехали! – орал Алик, поднявшись в кабину. – Давай, машинист, шуруй! Крути колесо!
Фазан, повесив автомат на тот крючок, где у Максимыча висели куртка и термос с бутербродами, крутнул большое, как руль у «Жигулей», колесо контроллера. Поезд дернулся, железная нервная судорога прошлась по всему составу… поехали. Скорость набирали быстро, очень быстро…
Агенты влияния погнали «Русь» в неизведанное.
– Я еду к тебе, Римулька! Еду! – орал Фазан, высунувшись, как заправский машинист, в окно. – Лечу-у! Встречай, пампушечка моя гребаная! Булка сдобная… А-а-а-а-а… Хорошо-о-о… Едем, Алик! Едем!
Глава двадцать перваяПолтора часа до крушенияГде-то к половине второго ночи Ханурик с Де Биллом основную работу сделали: болты были ослаблены, костыли выдернуты, полутораметровый