Операция «Пепел» стр. 316
медный провод надежно соединял торцы рельсов. Практически рельс, которому надлежало в скором времени быть сдвинутым в сторону, держался на этих ослабленных четырех болтах. Ханурик знал, что гайки сейчас, задолго до прихода «Руси», откручивать до конца нельзя, надо их лишь ослабить, подготовить крепление к быстрой разборке, с тем чтобы потом выдернуть болты в считаные секунды. Ближе к трем часам ночи они с Де Биллом оставят только два болта, а уж эти два надо будет выдернуть буквально за пять минут до появления поезда…
Эти пять остающихся минут Ханурик расписывал в голове буквально по секундам. Как заправский нормировщик, он прохронометрировал работу по своим светящимся часам: по пятнадцать секунд уйдет на каждую гайку, итого полминуты; пусть возникнут непредвиденные задержки – еще тридцать секунд, итого плюс минута; сдвинуть рельс – несколько мощных рывков ломом и вагой, рычагом-слегой, какую Де Билл приволок из лесу; потом – ударить подельника гаечным ключом и оттащить его вон туда, навстречу поезду – минута, не больше. В общей сумме получается две с половиной минуты, максимум, что он может себе позволить, – три. Этого времени в обрез. Даже если машинист поезда что-то и успеет увидеть, он не сможет уже ничего предпринять, кроме экстренного торможения. Но погасить ту скорость, с какой идут здесь, по этому перегону, составы, сразу не удастся, это не «Жигули» (да и у тех тормозной путь при такой скорости 70–80 метров), а уж многотонный поезд, мчащийся под сто…
Даже с визжащими, искрящими, мертво зажатыми колесными парами состав поезда пролетит еще с километр, а то и больше. И этого расстояния вполне хватит, чтобы докатиться до лежащего на рельсах Де Билла, раскромсать его на куски, а потом, через пятнадцать – двадцать метров, колеса электровоза соскочат с такой надежной и прочной дороги, как стальная колея…
Ханурик встал, провел еще один хронометраж.
Засек по часам время.
Махнул рукой (удар ключом по голове Де Билла); не торопясь, внушая себе, что тащит оглушенного подельника, пошел, чуть согнувшись (под тяжестью обмякшего тела), навстречу поезду.
Шагов получилось сорок.
Времени потребовалось пятьдесят две секунды.
Да, на Де Билла уйдет почти минута драгоценного времени, надо иметь это в виду. А еще нужно будет отбежать на безопасное расстояние: по его, Ханурика, расчетам, «Русь» должна лечь тут, у насыпи, мягко, а как получится на самом деле – одному Богу известно.
Можно, конечно, бросить Де Билла поближе, в двух-трех шагах от расстыкованных рельсов. Это удобно, не надо никуда его тащить, а главное – сэкономит время.
Ладно, жизнь покажет. Если поезд будет близко и времени не останется, пацана можно оставить и тут, у болтов.
Ханурик вернулся с хронометража за кусты, где они с Де Биллом укрывались от летящих мимо поездов, и тот, зевая, спросил его:
– Чего это ты там вымерял, Ген?
– Почему «вымерял»? Ходил просто, смотрел. – Ханурик насторожился.
– Мне показалось, что ты шаги считал.
– Ну, считал. Мы же не все костыли вдоль рельса выдернули. Иначе первый же поезд свалится. А на хрена нам какие-нибудь платформы со щебенкой или полувагоны с лесом? Нам сам знаешь, что надо.
Налетел в этот момент новый грузовой состав, нефтеналивной, шел он на восток, в Тюмень, значит, шел порожняком, без нефти.