Библиотека

Операция «Святой» стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

изверился и исстрадался, и попросил устроить ему свидание с реально мыслящими политиками, которые взяли бы на себя ответственность…

— Было время, — глаза старой дамы, казалось, увидели нечто далекое, — когда здесь собирался цвет политической мысли, думающая молодежь, среди которой отыскивались люди с душой апостолов и вождей. Теперь иногда заходят два-три человека, которым тоже есть что вспомнить. И у Луизи Вейс то же самое… — Мадам Менар-Дориан вспомнила свою соперницу, издательницу журнала «Эроп нувель», чей салон на улице де Винь собирал не менее популярных людей. Появляясь там, они восклицали: «Главное — не проговоритесь мадам Менар-Дориан, что я был и здесь!» Она относилась к изменам философски — новые времена, новые кумиры, новая политика. Теперь и этого нет.

— Времена, когда политика вершилась в салонах, дорогой пан Феликс, — сказала она, вынув из кармана четки, — увы, прошли. Политика… — Она вдруг старчески закряхтела. — Политика… — Кряхтение перешло в дробный смешок. Дворник невольно опустил глаза. — Прежде сия легкомысленная дама, политика, была спутницей сильных личностей… Или профессиональных военных, если требовалось более жесткое обхождение с ветренницей. А теперь она превратилась в публичную девку. Ею владеют все, кому не лень. И вчерашнее цивильное лицо берется за штабные карты, если «его политика» отбивается от рук. Ефрейторы командуют армиями и государствами…

— Жизнь ныне такова, что и самой сильной личности порой не одолеть всех ее противоречий… — ответил Дворник. Он пришел сюда с надеждой, что эта старая дама, знающая весь Париж, подскажет, с кем целесообразнее ему начать консультации.

— Скажите, месье Феликс, а вы не преувеличиваете ли вместе с месье Бенешем опасность со стороны Гитлера? Кто он такой, в конце концов! У него не хватит ни образования, ни элементарной культуры, чтобы вести дела большой страны. Он не Бисмарк и даже не Гинденбург.

— Однако сие не мешает ему замахиваться на дела мира.

— Многие склонны принимать желаемое за действительное. — Мадам важно покачала головой. — Сейчас к тому же век нуворишей. Вот почему так непопулярен Шушниг. Он весь — традиция, он весь — в вековых традициях. Мне жаль его. Кажется, вы некогда были близки?

— Он у меня учился.

— Да, — она кивнула. — Вспомнила. Колледж… Богословие. Из этой правящей молодежи я всегда уважала Титулеску. В нем, бесспорно, что-то есть. Он ведь теперь, кажется, министр иностранных дел у румынского короля? Он тоже боится Гитлера? Кажется, на него очень подействовал конфуз с Рейнской зоной. Жаль. — Старая дама задумалась. — В Лондоне вы собираетесь общаться с клерикалами? — вдруг спросила.

— Во всяком случае, я очень надеюсь на настоятеля Кентерберийского собора Хьюлетта Джонсона. Мы встречались на богословских конгрессах, знакомы, и его убеждения позволяют мне надеяться…

— Помню его жену. Красавица, очень светская. Ему было двадцать шесть лет, когда он принял сан. А до того служил инженером и считался подающим большие надежды. Миссис Джонсон пришлось многим поступиться ради того, чтобы муж мог нести с кафедры свои передовые идеи. Я расценила все это как духовный и политический подвиг. Особенно с ее стороны. Знаю многих молодых дам, которые потребовали бы развода… Вы поговорите с ним, конечно, — добавила она снисходительно, — только не забывайте, он совершенно красный… Кстати, лорд Галифакс тоже очень верующий человек. С ним вам должно быть легко. Поезжайте поскорее в Лондон. Здесь вам делать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.