Опоздать на казнь стр. 129
— Это руководитель «Орбиты»? — капитан был неплохо осведомлен.
— Именно он, — вздохнул Гордеев. — Кстати, из его центра несколько дней назад был похищен контейнер, содержащий три грамма осмия.
Капитан сделался очень серьезен:
— Я должен доложить о случившемся начальству. На даче мы поставим охрану, если вы хотите, мои люди могут довезти вас до города.
— Да, спасибо, но нам женщину надо отправить в больницу. И машина есть.
Вернув Ирину Галковскую на попечение Пустовалова в «Берокку» (доктор был недоволен, очень недоволен: «Вам надо вынести выговор за жестокое обращение с больной! И зачем же я позволил ей поехать с вами, работа всех этих дней — насмарку, вы ее снова в то же состояние вернули»), Лена с Гордеевым решили возвратиться в гостиницу.
Едва войдя в номер, Лена услышала междугородний телефонный звонок.
— Лена? Это Меркулов тебя беспокоит. Почему мобильный у тебя отключен?
— Здравствуйте, Константин Дмитриевич! Мы просто за городом полдня были, трубка разрядилась. Я вас слушаю.
— Доложи-ка обстановку. Что там и как?
Лена тяжело вздохнула:
— Найден дом, где, по всей вероятности, до сегодняшнего дня располагалась чеченская группировка. Из центра «Орбита» похищен осмий. Профессор скорее всего жив, но похищен.
— Да, Лена, я знаю. Мне уже был звоночек. Так вот что, слушай меня внимательно. Не перебивай и не обижайся. Это дело для тебя закончено.
— Как это?! — вскричала Лена. — Мы же только-только на что-то действительно значимое вышли.
— Вот именно! Значимое. В общем, это дело к себе забирает ФСБ, а ты сегодня же возвращаешься в Москву.
— Но, Константин Дмитриевич!..
— Никаких «но»! Это приказ, — сказал Меркулов и отключился.
Глава 25
Московский проспект, как известно, переходит в Пулковское шоссе. Такси мчало их по единственной приличной городской трассе. А как же, это ведь дорога государственного значения. Именно на нее сгоняют всю питерскую милицию для встречи и охраны правительственных кортежей. Но сегодня город не ждал никаких «дорогих гостей», и такси неслось стремительно, не задерживаясь в пробках. Не мешал скорости и начавшийся мелкий дождь, уныло барабанящий о крышу машины.
Гордеев провожал Лену в Пулково, на скоростной дневной поезд она опоздала, а начальство — в лице Меркулова — настаивало на ее молниеносном прибытии в столицу.
— Что я, телеграмма, что ли, чтобы молнией? — бурчала Лена. Она всегда была недовольна, если ее отстраняли от дела. Тоже мне, подумаешь, ФСБ, а где же они раньше были. С самого же начала было известно, что в деле задействован Дублинский. Или, может, суть дела в том, что Ирина призналась в краже осмия? Правда, в этом деле Лена не могла похвастаться какими-то сногсшибательными успехами. Практически всех
свидетелей, на которых ей удавалось выйти, убивали, рвались все нити, не оставалось никаких следов. И вот наконец-то ей удалось обнаружить действительно что-то важное, а ее отстраняют. Лена была недовольна и собой, и сложившейся ситуацией. Она ехала в такси, уткнувшись носом в стекло, и всем своим видом показывала, что она не в настроении и к разговорам не склонна.
Юрий Гордеев, который поехал провожать Лену, прекрасно понимал ее состояние. В прошлом и он был сотрудником Генпрокуратуры и тоже попадал в подобные ситуации, когда тебя срывают со всех дел, грузят чем-то «чрезвычайной важности», ты землю носом роешь, но как только находишь что-либо существенное,